И что из того, что они вроде бы нелегальные? Позволить себе предлагаемый товар в состоянии только люди, обладающие деньгами и властью, так что… Такие, как я — всего лишь товар, коим нередко пользуются и сами высокопоставленные чиновники, потому что власти и денег у них как раз предостаточно.
Только я и подумать никогда не могла, что окажусь подобным товаром. Думала, Матвей защитит меня, убережёт от подобной участи. А зря… Четырёхлистники всегда были самым уязвимым звеном в социальной цепочке.
А уж с моей красотой…
Молния на спине вжикнула, и ладони коснулись моего тела.
— Красивая девчонка, — бросил один охранник другому, и тот тихо, чисто по-мужски, засмеялся.
Платье разошлось сильнее, я почувствовала, как оно, соскользнув с плеч, лёгкой тряпкой падает к ступням. Белья на мне не было, и теперь я стояла совершенно нагая. Стояла и затравленным зверем смотрела на мужчину, лицо которого находилось в каких-то сантиметрах от моего, на ещё одного, неспешно приближающегося к нам.
Тот, что стоял сзади, сдавил мои груди, и я с трудом сдержалась, чтобы не вскрикнуть. Губы… Чужие губы на моей шее, на плече. Ладонь, скользящая вниз по животу к лобку… Пальцы коснулись меня между ног, стали пропихиваться меж складок плоти, и я снова попыталась вырваться.
— Не трогайте меня! — заорала я плача. — Не трогайте! Не прикасайтесь!
— С норовом, — засмеялся кто-то из охранников и с силой шлёпнул меня по ягодицам.
— Ничего, усмирим, — отозвался другой и, перехватив меня, завёл руку мне за спину.
Выгнувшись от боли в плече, я застонала. Один из мужчин же стянул майку и, подойдя вплотную, с явным удовольствием провёл обеими ладонями по моему телу. Шумно вдохнул и накрыл ладонями груди.
— Давно у меня бабы не было, — признался он, тиская мою грудь. И через миг обхватил мой подбородок. Прижался губами и сунул мне в рот язык.
Я резко отвернулась. Что есть силы сомкнула губы, сжала челюсти. Нет! Целовать я себя не дам! Для этого этим ублюдкам придётся меня для начала убить!
— Нет, так дело не пойдёт, — тут же процедил охранник и повернул мою голову обратно.
— Поосторожнее с ней, — предупредил кто-то. — Всё же хозяйская игрушка.
Тот, что хотел поцеловать меня, презрительно хмыкнул и накрыл рукой мой лобок. Я снова почувствовала чужие пальцы…
— Узкая и сухая, сука, — прохрипел он. Убрал руку и принялся расстёгивать ширинку.
Я забилась в истерике.
