Мне кажется, что перепонки лопают. И дробит позвоночник.
Останавливаюсь, как вкопанная, оглядываюсь.
Слежу, как бросив свою новую любимую машинку с открытой дверью последи дороги она несется навстречу отцу, сообщая всем вокруг:
— Анне, смотри! Тут наш Айдар!!!
* * *Пока мне наполняют четыре рожка, я успеваю пройти через ярость, отрицание и страх. Цепенею в апатии. Понимаю, что не хочу возвращаться. К своему же ребенку возвращаться не хочу.
Это бьет обухом по голове.
А если он там с Магдой?
Нет сил. Совсем нет сил уже…
Но я должна.
Права на слабость у тебя нет уже больше четырех лет, Айлин."
"Беру себя в руки, протягиваю мороженщику деньги и на каждом шагу в нужном направлении мысленно толкаю себя же в спину.
Морозит, когда вижу Айдара. Он присел на корточки и слушает Сафие.
Мутит от того, насколько искренним кажется. Даже рот приоткрыт. Глаза горят. Это у него. Представляете?
А моя малышка ведет по боку своего автомобиля. Хвастается.
«Сука, что ж ты делаешь…»
А ты что?
Опускаю взгляд и ускоряюсь.
— Анне, Айдар-р-р-р-р же!!!
— Я вижу, кызым.
Реагирую максимально безразлично. Не смотрю на него, хоть он и вырастает, разворачивается, сковывает своим вниманием.
Я рву цепи. Улыбаюсь Алле и протягиваю один из рожков.
— Зайка, сколько я тебе дол…
— Не выдумывайте, — не даю договорить. Отмахиваюсь. В таком я жесткой быть умею.
Вставляю в сухие морщинистые руки обернутый салфеткой рожок и поворачиваюсь к Данечке.
Приседаю перед ним. Вижу, что он приуныл. Моя принцесса переключилась на другого, да?
Прости ее, мой хороший.
Это порода у нас такая. Иногда мы не видим хорошего за настолько очаровательно-ужасным.
Наклоняю купленный для Дани рожок с его любимым — дынным — и легонько касаюсь кончика курносого носа.
Данечка сначала удивляется, а потом смеется и стирает с носа капельку.
Берет у меня мороженое уже с улыбкой. С наслаждением ведет языком.
Вот и мне бы так… Чтобы просто кто-то мороженым по носу и настроение сразу вверх.
Не поднимаясь, разворачиваюсь и еще одно протягиваю Сафие.
— У меня машина, как у тебя? — Дочка спрашивает у отца.
— Нет, у тебя круче. Последняя модель. — От его голоса мне плохо. Хочется попросить: просто заткнись. Святой такой…
— Тает, кызым. Надо есть.
Слизываю начавший течь по вафельному рожку пломбир с дочкиной порции и протягиваю ей.
Она скорее всего не понимает, почему появление нашего друга не вызывает во мне такого же восторга, как в ней.
Хмурится, но мороженое берет.
