Молчание матерей

Сарате ударил кулаком по столу:

– Еще как станешь, сукин сын! Рассказывай!

– Прекрати, Анхель! – крикнула Элена.

– Что случилось с моим отцом?!

Рентеро встал и смерил Сарате ледяным взглядом:

– Что ты о себе возомнил? Как ты разговариваешь с начальством?

– Хватит, Рентеро! – снова вмешалась Элена. – Он просто нервничает. По-твоему, у него нет причин волноваться? Тебе лучше уйти.

Рентеро разгладил манжету рубашки, пару секунд пристально смотрел на Элену, а потом вышел, даже не взглянув на Сарате.

Услышав, как за ним захлопнулась дверь, Элена вздохнула с облегчением. Не понимая, как вести себя с Сарате, она в изнеможении опустилась на диван. Анхель открыл балконную дверь и проводил взглядом комиссара, пересекавшего Пласа-Майор. В Сарате волнами поднималось бешенство; ему хотелось крушить все вокруг: разбить фигурку, символизирующую плодородие, которую подарила Элене мать, дорогую африканскую алебастровую статуэтку, кувшин, канделябр. Скинуть с полок книги.

– Ты слышала, что он сказал о моем отце? Ты тоже знала? Вы все знали и молчали? – Он стоял спиной к Элене, сжав кулаки.

Элена молчала. Сарате обернулся, но она смотрела не на него. В руке инспектор держала фотографию, на которую обратила внимание только после ухода Рентеро.

Элена протянула фотографию Сарате. На ней был изображен старый перепачканный синий мяч – он валялся среди кустов на ферме Лас-Суэртес-Вьехас.

– Что это? Не пытайся заморочить мне голову…

Не дожидаясь, пока Сарате дочитает, Элена вскочила и пошла в спальню одеваться.

– Синий тканевый мяч с бубенцами внутри. Зачем он там понадобился?

– Скажи мне сам, Анхель. Кто мог играть таким мячом? Ты же тоже видел его, ты был там со мной…

– Слепой мальчик из отеля в Усеро.

– Да. Он явно бывал на ферме Лас-Суэртес-Вьехас.

Шел ливень. «Лада» Элены мчалась по дороге на Бургос за автомобилем, в котором ехали Сарате и Ордуньо.

– До съезда 103 меньше километра, – передал Ордуньо по рации.

Элена промолчала. Когда она вызвала Ордуньо, Сарате предпочел сесть в его машину: ему не хотелось провести рядом с ней даже два с половиной часа пути. Пропасть, которая пролегла между ними, казалась очень глубокой, может, даже непреодолимой, но сейчас у Элены не было времени на страдания. Ее ждали срочные дела.