Московский полет

Ты забыл?

Это было еще одной загадкой, в которую я не верил, не хотел верить: семь или восемь лет назад во время нашего очередного замирения, среди ночи, в постели, Аня сказала мне, что работает в немецком отделе библиотеки КГБ. Я отпрянул от нее, но она обняла меня своими теплыми руками: «Дурында, я не стукачка и не агент, не бойся. Я просто библиотекарь. Но Юрий Владимирович, если я его попрошу, может сделать тебе московскую прописку. Правда, еще проще ты можешь получить эту прописку, если женишься на мне».

 – «А кто такой Юрий Владимирович?» – «Ты не знаешь? Генерал Андропов!» – «Ты спишь с Андроповым?» – насмешливо усмехнулся я. «Дурында! – сказала Аня. – Просто он любит меня как дочь…» Я вздохнул и закрыл ей рот поцелуем – Андропов, председатель КГБ, любит ее как дочь! Ну кто может в это поверить?

Теперь, когда мы проходили мимо больших стеклянных окон издательства «Комета», я тоже не поверил Анне. Очередная мистификация! Если она не поступила во ВГИК из-за своей полной безграмотности – ну как она может работать редактором в издательстве?

– Послушай, Вадя… – Она взяла меня под руку, и вдруг я с изумлением обнаружил, что даже через свою куртку и ее дубленку ощущаю ее упругую грудь.

Откуда она взялась? Ведь час назад я сам видел ее худую и без всякой груди фигуру!

Но от ощущения близости ее тела меня уже обдало жаром и ноги стали ватными, как десять лет назад.

– «В серой кепке пришел сентябрь. О, хотя бы были чаще осенние грозы, чтоб от ливней метало березы…»

Это – снова – были мои юношеские стихи.

Мы шли по тем самым московским улицам, проспектам и набережным, по которым я водил Аню десять лет назад, читая ей лекции по русской литературе. Но теперь я молчал, а она читала мне мои стихи – стихи, которые я писал в школе и в армии, до двадцати лет, и которые совершенно забыл уже к своему тридцатилетию. А теперь Аня читала их наизусть – кварталами.

Нужно ли говорить, что после каждого стихотворения польщенный автор целовал ее, а еще через три часа привез ее в квартиру Семена? Плюхнувшись на диван, она протянула мне ноги – точнее, сапоги, которые сама не могла стянуть.

А когда я стянул эти сапоги, то оказалось, что на Анне были только тонкие колготки и она отморозила себе ноги. Я принялся растирать их и греть своим дыханием, а потом принес из ванной таз с горячей водой и, встав на колени, отогревал ее ноги в этой воде.