Да и загорались ли они вообще? Может, это всего лишь отблески светильников в камнях, а я приняла их за колдовские огни? Расстроилась, запаниковала… Вон и герцог не заметил ничего подозрительного, и придворные спокойно проходят мимо, и братец с жемчужиной ведут себя абсолютно адекватно. Не падают навзничь, не рвут друг друга на куски, сгорая от ненависти, не клянутся в симпатии или вечной любви и не спешат на глазах у всех бросаться друг другу в объятия.
Рэм с принцессой отошли, и я тут вцепилась в «мужа», утягивая его за собой на диван.
— Как ты?
— Замечательно, — пожал плечами Петька
— Ничего странного не чувствуешь? Голова не кружится?
— С чего это ты вдруг забеспокоилась? Или считаешь, нас с Эминой астральными близнецами? — хмыкнул родственник. — Раз у нее кружится, то у меня должна? Все со мной в порядке. Нигде не болит, не ноет, не ломит, не саднит. Даже не чешется. Я бодр, здоров и готов к подвигам.
Вроде, братец такой, как всегда, даже фирменное ехидство при нем. Точно, почудилось.
..
Я еще несколько минут настороженно изучала «графа Ольеса», а потом вернулся герцог. Подошел, склонил голову, сказал с легкой улыбкой в голосе:
— Позвольте пригласить вас на танец, прекрасная незнакомка.
И все проблемы оказались временно забыты.
Ладонь Рэма коснулась моей, помогая подняться, и в этот момент плавная, тягучая музыка наполнила зал. Она волной ударилась о стены, и горло перехватило спазмом, когда Саллер обнял меня за талию, прижимая к себе бережно, но крепко. Кьетт — самый откровенный и страстный из всех, известных на Риосе танцев.
Нежная и обжигающе горячая одновременно, волнующая и пряная, как запах экзотического цветка, мелодия то затихала, то становилась громче, уносилась под сине-золотые своды и разбивалась там. Рэм вел, мягко, уверенно направляя меня, и мне оставалось только полностью подчиниться, раствориться в нем.
Поворот…
Поддержка…
Еще поворот…
С каждым движением я словно выпадала из реальности и вновь возвращалась с очередным па. Огонь, свет и музыка переплелись, слились в моей душе так, что ни для чего другого больше не осталось места.
Исчезло все. Остались только мы, этот ритм и четкие, слаженные удары двух сердец.
— Мири… — обжег мое ухо горячий шепот. — Моя Мири…
Я не видела его глаз, лица, но прекрасно понимала, что он сейчас чувствует, и… ощущала то же самое.
Рэм…
Мой Рэм…
Только мой.
Когда танец закончился, и Саллер нехотя выпустил меня из объятий, я испытала острое разочарование.
