Стараясь не щелкать замком, они тихонько выбрались на лестничную площадку.
– Ну, ребенок Настя, говори, что тебя гложет.
– Я не могу работать с Мельником, – выпалила она.
– Не можешь или не хочешь?
– Не хочу, потому что не могу. Папа, я подумываю о том, чтобы уйти из отдела. Что ты мне скажешь?"
"– Ну, ребенок, ты уже замужняя дама и в моих советах вряд ли нуждаешься. Скажи уж честно, тебе нужна помощь? Я могу поговорить в министерстве…
– Нет, папа, – она упрямо помотала головой, – мне нужен именно совет.
– Насчет чего?
– Уходить или не уходить. Я не хочу работать с Мельником. Но в то же время мне неловко как-то… Стыдно.
– Это понятно, – кивнул отчим. – Можешь не объяснять.
Господи, как хорошо, что папа все понимает. Он сам всю жизнь проработал на практике, он прекрасно знает, что такое «отдел Гордеева», как он создавался и что в этом отделе делала Настя, поэтому он все понимает без лишних слов.
– Ребенок, тебе хорошо известно, что рабский труд самый непродуктивный. Человек, работающий из-под палки, не будет делать свою работу хорошо, даже если очень постарается.
Тебе нужно либо изменить свое отношение к происходящему, либо действительно уходить. Если ты останешься у Мельника и будешь ежедневно бороться со своей неприязнью к нему, много ты все равно не наработаешь. Поверь моему опыту, я через это проходил неоднократно.
– И каждый раз менял место работы? – недоверчиво спросила Настя.
– Ну зачем же. Я менял отношение к ситуации. Или прикладывал усилия к тому, чтобы мои отношения с людьми были такими, как мне хочется.
– Я не смогу, – вздохнула она. – У меня характер не тот.
– Знаю. Поэтому считаю, что ты вполне можешь уйти. Если бы ты проработала на практике год-полтора, я бы счел твой уход трусливым бегством от трудностей. Но ты в уголовном розыске больше десяти лет, ты работала честно, добросовестно, от трудностей не пряталась, я все про тебя знаю, мне Гордеев регулярно докладывал, как трудится мой ребенок. И ты имеешь полное моральное право уйти, не опасаясь косых взглядов и не укоряя себя.
– Ты думаешь?
– Уверен. Надо только подумать, куда.
– Да какая разница, – Настя махнула рукой, – лишь бы от Мельника подальше.
– А вот тут ты не права, – возразил Леонид Петрович. – Разница очень даже есть. У тебя сейчас должность невыгодная.
– Как это – невыгодная? – не поняла она.
– Ты – старший опер. Уйти с Петровки в округ на такую же должность означает уйти с понижением.
