Мешковатостью одежды… А коли улыбнутся или заговорят — зубами, которые вкривь-вкось, желтые и больше половины нет. У немцев, утех все зубки на месте, все белые и ровные, будто фарфоровые. И так и есть — не свои, вставные…
Но главное даже не это, главное — общее впечатление. Которое позволяет отличить наших от не наших почти в любой стране мира, мгновенно выделив их из толпы аборигенов. Кроме разве молодежи, что адаптируется быстрее, принимая чужую веру и окраску.
Вот и эти, хоть одеты как все, а выглядели иначе!
Но нет среди них ничего подходящего — все слишком высокие, или слишком низкие, или чересчур толстые…
Можно идти в другой вагон.
Нет, и здесь не то… Типичное не то…
Дальше идти было некуда, дальше была кабина машинистов.
Третий день он не вылезал из поездов, переезжая из города в город и встречая прилетающие из России самолеты. Вставал где-нибудь сбоку, глазея на толпу пассажиров.
Нет.
Нет.
Нет.
И этот тоже — нет…
Ничего подходящего.
Пассажиры истощались, и он ехал из аэропорта в русский ресторан, где заказывал чашечку кофе и усаживался где-нибудь в темном уголке наблюдать за посетителями.
Которые, перебрав баварского пива, скоро начинали орать русские народные песни, танцевать вприсядку и жаловаться на свою здешнюю жизнь. Или, наоборот, хвастаться друг перед другом своими успехами. У них все было или хуже или лучше всех — без середины.
Ничего интересного…
Он выпивал свою чашку и уходил.
И шел в другой ресторан — тоже русский.
Или на службу в местный православный храм, где, взяв свечку, косил глазами по сторонам.
Или отправлялся в русский магазин, где торговали гречкой, сгущенным молоком и привезенными из Москвы книгами и видеокассетами с советскими фильмами. Но там его тоже интересовали не товары, а покупатели.
Нет.
Нет.
Нет…
Он платил за пару книг или кило гречки, выбрасывал их в ближайшую урну и вновь ехал в аэропорт, поспевая к рейсу из Петербурга.
Этот?
Нет.
И тот тоже нет.
Может, этот?.. Вряд ли.
Нет.
Нет…
В запасе у него оставалось еще два десятка прибывающих из России авиарейсов и нескольких прямых поездов.
И еще адреса трех дюжин кафешек, где гуляли русаки, и православных церквей…
А где ему еще искать русских немцев, как не там?..
Теперь он подъезжал к Франкфурту, где должны были сесть подряд три самолета из России. Может, с ними ему повезет…
От нечего делать он уставился в окно. Но там вместо пейзажей проносились стены звукоотражающих заборов, дырявыми колоннами светились далекие небоскребы.
