Отчего-то вдруг стало грустно. Даже тоскливо.
Это что — ностальгия, что ли? Господи, ему-то о чем тосковать?
О Родине, о России?.. Так он и там — будто иностранец. Чужак. Без кола без двора и собаки в будке… Один — среди реальных и воображаемых врагов. И здесь тоже — один. И некуда ему приткнуться ни тут, ни там, ни где-либо еще…
Нет у него малой родины, есть только большая…
Отчего любому рано или поздно на душе муторно станет.
Или это так сказывается его полугодовой в резерве отдых? Засосавшая его тихая жизнь рядового обывателя?.
.
Поезд стал сбавлять ход.
Народ потянулся к дверям. Культурно, не толкаясь.
Но вдруг кто-то, работая локтями, протиснулся мимо…
Вряд ли немец. Немцы так себя не ведут.
Он оглянулся.
И замер…
Мужчина среднего роста, худощавый, лоб высокий, глазницы глубокие, чуть расставленные, нос прямой, рот… Уши… Глаза…
Хм…
Мужчина среднего роста с покатым лбом и прямым носом протискивался мимо, оттирая в сторону тормозного пассажира.
Который возмутился:
— Чего прешь — смотреть надо!
Возмутился по-русски.
Специально.
— А че ты встал-то! — так же по-русски ответил наглец.
Значит, верно — русак!
Осталось лишь узнать, эмигрант он или прибывший сегодня утром турист? Что нетрудно…
На вокзале мужчина из поезда уверенно пошел к автобусной остановке.
И тот пассажир, которого он толкнул, — тоже.
Приехали. Сошли.
«Немец» заскочил в супермаркет, где прикупил еды и зашел в подъезд пятиэтажного дома — типичной немецкой «хрущобы».
Отследить его квартиру труда не составило, нужно было лишь посмотреть, на каком этаже загорится свет, д после взглянуть на кнопку соответствующей квартиры, подле которой была укреплена прямоугольная табличка.
«Kuznezov».
Ага — Кузнецов. Верно, откуда-нибудь из Семипалатинска…
Ну и повезло же тебе, Кузнецов, хоть ты об этом еще не догадываешься.
Крупно повезло… С чем тебя и можно поздравить. Но не теперь. Завтра…
Все — завтра!..
Глава 16"
"Herr Kuznezov был не из Семипалатинска, но точно — из Казахстана.
Там он имел небольшой магазинчики автосервис, которые приносили ему неплохой доход. Но черт дернул его уехать в Германию. По еврейской эмиграции.
Никаким евреем он отродясь не был, но за пару сотен долларов стал. В местном загсе ему выправили документы, что его бабушка, прабабушка и на всякий случай прапрабабушка были чистопородными местечковыми еврейками. Сильно пострадавшими от немцев.
