Только вещь изменницы могла так привлечь внимание безумца… Чудо, а в придачу избавление от бесовских чар… Этот Фрол уже смотрит на него как на провидца, а скоро весь Вышегород…
– Ты рад чему-то, брат? – отвлек его удивленный голос Лаврентия.
Анастас опомнился и спрятал улыбку.
– Да, я рад. Теперь я понял, почему Господь привел меня сюда, и радуюсь, что страх не посеял сомнений в моем сердце. За мной идет слуга сатаны, но я сумею спасти еще одну душу из его поганых лап и еще одного человека от неправого суда! Я не стану прятаться и помогу этому несчастному.
Рука Анастаса крепко сжимала оберег. «Удача, какая редкая удача!» – крутилось у него в голове. А на следующее утро он, в скромной монашьей одежде, сидел на возвышении подле вышегородских старейшин и глядел в чистые Журкины глаза. Они настоятелю не нравились. Вовсе не тем, что один был подбит и почти заплыл, а своей странной разумностью. Парень ничуть не походил на отчаявшегося, брошенного любовника. Он был печален и подавлен, но не более. Напротив парня, опираясь на руку высокой худой бабы, стояла обиженная знахарка.
Глазенки старухи со страхом и подозрением взирали на Журку. Казалось, она ждала, что обидчик снова бросится на нее.
– Ты зачем напал на Авдотью? – указывая на нее, уже который раз строго спрашивал посадник. – Она тебе сделала что-то худое?
Журка мотнул головой. Светлая челка упала на заплывший глаз.
«А он ничего, красив. Щупловат только. На такого дунешь – и рассыплется», – подумал Анастас.
– Чего ж ты ее душил? – домогался посадник.
– Я не душил, – угрюмо пробурчал пленник.
– Душил! – взвизгнула Авдотья.
– Погоди, мама, – одернула ее тощая баба.
– А чего годить?! – возмутилась старуха. – Ты, Анна, меня не затыкай. Душил, убивец!
– Не душил, – буркнул Журка.
Анастас вздохнул и вытянул затекшие ноги. Этот бессмысленный разговор тянулся уже довольно долго. Даже собравшимся на площади зевакам стало скучно. Они гудели, переминались и изредка выкрикивали что-нибудь обидное. Но Анастас еще выжидал…
– Что ж ты делал, коли не душил?! – опять завизжала Авдотья.
Журка угрюмо опустил голову. Посадник развел руками.
«Пора вмешаться», – понял игумен, встал и двинулся к старухе знахарке. Начинать нужно было с нее.
– Как он душил тебя? – спросил он. – Я не вижу следов.
Маленькие подозрительные глазки знахарки обшарили Анастаса с головы до пят и остановились на кресте на груди. Губы прошепелявили:
– А ты кто таков?
– Настоятель Десятинной церкви в Киеве.
