В глазах зарябило. Быстро, не давая мне опомниться, старший поднял меня, отпустил и тут же, оправдываясь, произнес:
– Замерз маленько. Ночи не теплые.
Я кивнула. Ночи, конечно, не летние, но я в одном сернике не замерзла, а он в сапогах и телогрее замерз так, что пальцы стали холоднее ледышек? Что-то не верилось.
– Спаси Бог, – поблагодарила я.
Старший ухмыльнулся:
– Нас он уже не спасет. Припозднился.
Парни дружно засмеялись. От их смеха у меня по коже побежали мурашки.
– Пожалуй, пойду, – робко сказала я.
– Иди, – равнодушно откликнулся старший.
Облегченно вздохнув, я повернулась спиной к парням и пошла вперед. Крыши деревенских домов неожиданно выплыли из темноты совсем рядом. Я завернула за холм, обошла изгородь. Вот и первая дверь… Пальцы коснулись холодного камня. Дверь каменная?! Не может быть! Я метнулась к другой избе. Крыши и стены стали пропадать, а на месте домов, словно из-под земли, выросли надгробные камни. Один, другой, третий… Я зажмурилась и упала на колени.
– Поднимайся.
Я открыла глаза. Передо мной стояла все та же троица. И тот же парень протягивал руку. Только теперь вокруг громоздились продолговатые, с углублениями и резными рунами, камни старого погоста…
– Чего испугалась?
Тот же вопрос… Словно время повернуло вспять. И что это за люди? Или они вовсе не люди, а нежити и время не властно над ними? Мне стало страшно.
– Вы… – заикаясь выдавила я. – Вы кто такие?
Парни переглянулись.
– Хрол, – как-то неуверенно сказал старший.
– Прон, – дружелюбно улыбаясь, вымолвил тот, со звериным взглядом.
– Ждан, – закончил третий, самый молодой, с длинными курчавыми волосами соломенного цвета и крючковатым носом над тонкой полоской усов.
Их имена ничем мне не помогли. Легче не стало.
– Чего вы гонитесь? Чего от меня надо? – вжимаясь спиной в холодный камень, спросила я и вдруг вспомнила: там в поле они догнали меня, даже не запыхавшись. А я бежала шибко.
Парни переглянулись.
– Поешь ты хорошо, – сказал Ждан.
– Пою и пою.
– Я отчаянно сопротивлялась страху. – Вам-то что за печаль?
– Праздник у нас, – неожиданно заявил Прон, – а петь некому.
– Ага. Не умеем мы, – добавил Ждан. – Может, пойдешь с нами?
Он сказал это так, будто предложил давней подруге прогуляться на ярмарку в базарный день. Двое других кивнули. Они что, ослепли?! Не видят, что на дворе ночь? Сумасшедшие какие-то.
– Так пойдешь? – поинтересовался Прон.
Я ухватилась за надгробие и решительно поднялась."
"– Нет.
