– Наверное… – Журка не сомневался, что возница говорит о Найдене, но облегчения и радости не ощущал. Может, оттого, что его знобило?
– Любовь – великая штука, – под скрип колес рассуждал возница. – Не разбирает ни роду, ни племени.
Любовь… Журка наконец понял, что тревожило его душу. И испугался…
– А нынче они где? – спросил он. Возница почесал затылок:
– Верно, уже в Киеве. Потом поедут в Новгород. А тебе-то чего?
– Ничего… Просто интересно.
– А коли интересно, поехали с нами. Я один не справляюсь. Эту ораву и накорми, и напои, и перевяжи, а то и похорони, коли кто помрет.
Я уже троих хоронил, думал, весь день буду яму рыть, да повезло – помогли добрые люди. Только на добрых людей надежда невелика. А ты… В общем, коли поможешь, отплачу.
Журка махнул рукой:
– Какая плата… Так помогу. Все одно по пути.
– Верно, – обрадовался возница. – В Киев.
В Киев… Журка отбросил невеселые думы. Что загадывать на будущее?
В Киев они прибыли через три дня. По дороге потеряли еще двоих. Первым умер тот, что говорил с Журкой с подводы.
Это случилось ночью. Он хрипел, метался и что-то выкрикивал. Еней, так звали возницу, разбудил Журку и шепотом сообщил:
– Кончается…"
"Они сидели с умирающим до утра. Один читал молитвы и слушал бред раненого – вдруг прорвется последнее пожелание или просьба, а другой рыл яму. Потом сменялись.
Наутро, укладывая окоченевшее тело воина в земляную нишу, Журка почему-то вспомнил его счастливый голос: «Победа!» Бедняга хоть кому-то успел поведать о своей радости. Не матери, не жене, а случайному прохожему, но все-таки успел…
Показались купола Десятинной.
Именно они первыми встречали любого пришедшего к Киеву путника. Большак разбежался тремя дорогами. Одна к реке, другая к полям, третья к городу… Раненые ускорили шаг.
Впереди на дороге замаячили фигуры всадников. Приблизились. Один оглядел Енея, Журку и строго приказал:
– Сворачивай с большака.
– Да ты что, очумел?! – возмутился возница. – Погляди, кого везу.
Всадник отмахнулся:
– Довезешь, никуда не денутся.
Переждешь в стороне, пока проедут Коснятин с невестой, и двинешься дальше. А нынче все равно по этой дороге в Киев не попадешь. У ворот толпа. Весь город собрался поглазеть на посадникову невесту. О ней такое сказывают! А я сам видел, как она на Альте…
– Я тоже видел, – фыркнул Еней, плюнул и, подхватив лошадь под уздцы, потянул ее с дороги. Телега плавно скатилась на обочину.
– Чего там? Почему не пускают? – заволновались раненые.
– Новгородский посадник уезжает.
