Вернее, на худую, ободранную девку с веригами на шее и растрепанными седыми волосами. Девка прыгала по грязи перед жеребцом посадника и что-то кричала. Он прислушался.
– Печенежскую потаскуху берешь! – вопила девка. – Найди Арканая! Он меня чести лишал, а эта глядела и ухмылялась! Потаскуха! Сестру мою убили! Убийца! – Она метнулась к Найдене. – Где Арканай?! По его указке милуешься? Или печенег бросил тебя, безродную сучку?
– Уйди! – Коснятин хлыстом огрел землю перед безумной.
Та задергалась и заплясала на месте:
– Дурак посадник! В дом змею вводишь.
Ужалит в сердце! -и вдруг запела:
– Ах, как я веночек милому плела,Ах, как я за милым по полю пошла,Ах, да милый мой меня не пожелал,Ах, да милый мой другую целовал,..Посадник взмахнул рукой. Двое воинов подскочили к упавшей на колени кликуше, подняли ее и потянули ее прочь. Обоз двинулся дальше. Найдена больше не улыбалась. Ее лицо стало печально-настороженным. Что-то было не так…"
"Журка поймал брошенный на невесту задумчивый взгляд Коснятина. Почуяв тревогу жениха, Найдена подняла голову и вымученно улыбнулась.
Тот сразу посветлел, вытащил из кармана горсть серебряных монет и швырнул в толпу.
«Торопится, – подумал Журка. – Еще не венчан, а уже кидает деньги. Спешит, словно чего-то боится».
– Арканай! Помни про Арканая! – Последний вопль безумицы смолк за восторженными криками.
Обоз выехал из города. Возница присвистнул на лошадей, те рванули, понеслись…
Журка принялся выбираться из толпы. Все… Он ничего не смог сделать.
– Пленные! Пленные!
Воришка обернулся.
Вслед за обозом из города выходили рабы. Бывшие слуги и воины Святополка. По слухам, любой из них стоил не меньше пяти кун. Однако Коснятин не хотел смущать невесту, поэтому пленные шли за обозом, на большом расстоянии. Их руки были скручены веревками, а железная вязь тянулась сквозь ножные кандалы, соединяя их в одну длинную унылую цепочку. Пленники шли медленно, пошатываясь. Некоторые были ранены.
– Выродки! Звери! – завопил женский голос.
Из толпы полетело несколько камней.
Кое-кто из рабов согнулся, другие втянули головы в плечи, только один повернулся и обжег кричавшую пустым злым взглядом.
– Горясер! – прошептал Журка. Щеки наемника заросли щетиной, одежда была изорвана, а плечо перетягивала коричневая от крови повязка, но Журка не мог ошибиться.
Горясер – раб Коснятина и Найдены?! Что будет, когда она узнает?! Надо что-то делать…
– Журка! Миленький! – Он узнал голос Марьяны.
Журка не хотел ее видеть. Не мог.
