Он пожал ее руку и улыбнулся своей теплой улыбкой.
— Хорошо. Что вы с ним в одной комнате, ему не следует оставаться одному. Но стыдно признаться, мы даже подумали, что вы захотели остановиться вместе по другой причине.
— Ну и глупо, — неуважительно сказала Тува. — Неужели вы действительно думали, что он… Нет, опять я об этом! Ян утверждает, что я просто отпугиваю всех своей вечной неуверенностью в себе.
— Очень верно сказано, — сказал Марко. — Все твои друзья знают, что ты считаешь себя самой отвратительной на свете, не надо быть занудой и опять повторять это.
Кстати, в тебе нет ничего отвратительного, ты просто яркая индивидуальность!
— Спасибо, сама знаю, — язвительно перебила его Тува.
Когда остальные разбрелись по комнатам, Ян и Тува остались сидеть в своих креслах. Приятно было расслабиться. Бокалы были наполнены вновь.
— А теперь давай рассказывай конец истории Людей Льда, — потребовал он.
— Это заняло бы целый год, — ответила она. — Лучше я расскажу кое-какие мелкие подробности.
Она так и сделала, а Мораган слушал, пока не стало темно. В конце концов он сказал, что у него глаза сами закрываются, да и бутылка вина была почти пуста. Сама она тоже говорила с трудом. Она прервала рассказ и, усевшись возле его ног, принялась снимать с него ботинки. Он не мешал ей, только чуть улыбался. Сам он в этом момент осторожно снимал рубашку. Движения его были сейчас такими медленными, что она догадалась: он смертельно устал.
— Иди в ванную первая, сказал он, буквально засыпая, и она послушалась.
Когда они оба уже лежали в своих кроватях, Мораган словно очнулся. Возможно ли, что на лице у него вода? Тува все время чувствовала, что она так устала, что могла просто провалиться в кровать и заснуть, но она не могла не принять вечером душ. Таким образом она засыпала быстрее. Сейчас она не обратила внимания на то, что ее мысли сознательно вертелись вокруг таких пустяков. Она попросила Яна рассказать побольше о себе.
— Больше нечего рассказывать, — медленно произнес он.
— Твои мысли. Что ты любишь, а что нет. Твои мечты и желания… Нет, прости, забудь о последнем!
— Как я могу забыть? — сказал он с душераздирающей горечью. — Только сейчас я понял, что я хочу делать в жизни. А теперь уже слишком поздно. Об этом мы и так говорили уже чересчур много.
Поскольку кровати стояли близко, у каждой был ночник, она взяла его руку, лежавшую на перине и нежно сжала ее.
Они долго молчали.
