Но я-то этого никогда не увижу, — тихо сказал он.
Сначала она подумала о том же, что и он, но потом вдруг разозлилась:
— Слушай, а ты не больно-то последователен! Ты только что сказал, что хотел бы оставить после себя ребенка. Иначе бы я, разумеется, никогда не стала говорить об этом, ты заставляешь меня чувствовать себя так глупо, что я вот-вот расплачусь!
— Ну, Тува, я же не имел в виду!
— Ладно, забудем, — сказала она устало. — Я была просто идиоткой, что предположила это. Как я только могла вообразить себе?.
.
Он приподнялся на локте и с угрожающим видом наклонился над ней.
— Слушай, замолчи ты, наконец, забудь про свои комплексы! Я ничего против тебя не имею. Мы с тобой стали хорошими друзьями. Но я достаточно старомоден, чтобы думать, что для такого дела нужны, по меньшей мере, более теплые чувства. Хоть какое-то влечение друг к другу. А я его к тебе не испытываю. Так же, как и ты ко мне.
Она отодвинулась.
— Я вовсе не стремилась к какому-то приключению только потому, что у меня никогда раньше не было мужчины.
Я только помочь хотела!
Тува уселась, готовая вскочить:
— Поищу себе другую комнату. Он цепко ухватил ее за руку.
— Ну не глупи, не обязательно же становиться из-за этого врагами! Мы можем поговорить об этом, правда? Или о чем-то другом.
Она молчала. Она очень обиделась, но делала вид, что ей просто грустно.
Мораган тихо произнес:
— Спасибо! Спасибо за то, что ты хотела это сделать! Но это слишком важно. И я не мог сказать «да» сразу. Мы же обязаны думать не только о нас, но и о третьем.
— Да, о ребенке. Но, конечно, наиболее вероятно, что никакого ребенка просто не будет.
— Да, понятно. Ведь это дело случая. И я так слаб, мой организм настолько разрушен, что вообще сомневаюсь, что он может вырабатывать какие-то сперматозоиды.
— Понятно.
Тува снова заползла в постель. Она лежала, положив руки под голову и уставившись в потолок. Нелегко было восстановить прежнее настроение. Ян тоже молчал, вероятно, положение казалось ему весьма щекотливым.
Прошло, наверное, минут десять, Тува решила даже, что Ян заснул, но вдруг услышала его голос:
— Ты знаешь, иногда с бухты-барахты что-то отвергаешь, а потом оказывается, что само предложение вовсе не такое уж невероятное.
Она с трудом сглотнула слюну. Она едва смела дышать.
— Я подумал, — продолжал он. — И мне больше не кажется, что то, что ты предложила, настолько невозможно.
Господи, думала Тува. Сердце ее тяжело стучало.
