Наша игра

Салахуддин постоянно сигналил, ругался сквозь зубы – пару раз у него даже возникало желание шмальнуть. Но он сдержал себя…

Лом-Али жил не в новой высотке, он купил себе зачетный такой коттедж на четыре человека… как он называется… таунхаус, во. Не любил почему-то Лом-Али жить в высотках и вообще в городе. Напрягал он его.

Салахуддина знали, да и машина у него была зачетная – «Порше», так что пустили. Подняли шлагбаум…

И тут у Салахуддина включилось чувство опасности…

Машину он оставил на соседней улице – подъезжать к дому не стал.

Перелез через забор… тут тоже был дом, но хозяев не было, продавали. Протрусил к задней части двора, взглянул на зады дома Лом-Али.

Света нет ни в одном окне.

Салахуддин осмотрелся. Волчье, чеченское пробивалось в нем сквозь усвоенную цивилизованность, как дерево через асфальт.

Достал автомат. Повесил на ремень, чтобы в случае чего схватить быстро. Перелез через забор – тут уже участок Лом-Али, тут они шашлыки жарили.

И тут же, в шашлычнице Лом-Али держал запасной ключ.

Ключ почти неслышно щелкнул в двери, Салахуддин тут же вскинул автомат, луч света пробил теплый, спертый воздух дома – и сквозь этот запах, запах жилья, Салахуддин волчьим чутьем уловил другой запах, от которого волосы на всем теле встали дыбом.

Держа автомат перед собой и высвечивая фонариком путь, Салахуддин пошел вперед, готовый стрелять.

Лом-Али он нашел в холле, он лежал на животе, навзничь. Свет был выключен, Лом-Али был в куртке – он не успел ее снять.

– Брат… – Салахуддин не знал, что делать… – ты чего, брат?

Он упал перед ним на колени, перевернул… на Салахуддина уставилось залитое кровью лицо. Одна пуля попала точно в глаз, все было в крови. Салахуддин, сам не зная зачем, достал платок и начал обтирать кровь с лица убитого брата.

– Брат… как же так… брат… ты чего, брат… – бессмысленно повторял он, не в силах осознать ту страшную истину, что Лом-Али мертв и они вместе уже никогда не пойдут помогать деду собирать овец или рыбачить на горной речке…

– Брат… за что… брат…

В какой-то момент взгляд его сфокусировался на чем-то, что лежало рядом… это был пистолет. Серьезный «глок», с глушителем. И он подобрал его, сам не зная зачем и не понимая, что тем самым подписывает себе двадцать лет.