Наша игра

Он ничего тогда не понимал.

В окнах первого этажа синим мелькнули вспышки, послышались шаги.

Кто-то торкнулся в дверь.

– Левченко, понятых давай!

– А ты посмотри, может, сзади открыто.

Салахуддин вскочил и бросился бежать. Пистолет он так и не бросил…

Машину он остановил на какой-то улице… пистолет лежал на сиденье, автомат – в ногах. Он какое-то время тупо сидел, смотрел на игру отсветов фар на лобовом стекле… потом достал телефон, набрал номер отца.

Телефон пропищал, он несколько секунд сидел, а потом сказал:

– Папа… Лом-Али убили.

– Я плохой чеченец, папа. И плохой брат. Я всегда был таким. Но я сделаю то, что должен, папа. Ты будешь гордиться тем, что я сделал. Ты и весь тейп, все наши старики. Я поступлю как чеченец, папа. Ты будешь мной гордиться…

Салахуддин отключил телефон и тронул машину с места.

Где жил Майснер, он знал.

Майснер жил за пределами Москвы, у него был коттедж – там он жил с семьей. Коттедж был не таким, как делают сейчас – большой, за тысячу квадратных метров, из красного кирпича.

Дядя Боря не раз приглашал его… старый еврей вообще любил молодежь и ее общество. Жарили шашлык, готовили чеченские национальные блюда, узбекские.

Салахуддин не знал, что он будет делать, когда подъехал к дому. Но он точно знал, что дядя Боря знает что-то. Что-то такое, за что погиб Лом-Али. За что его убили.

Подло убили. Не дав возможности защититься.

Салахуддин раскатал шапочку – получилась лыжная маска. Накрутил на свой «Вепрь» глушитель – автомат он сделал так, как на стрельбище видел, денег не пожалел – ни один чеченец не будет жалеть деньги на свое оружие. У него тут «ACOG» стоял, совершенно излишний. Но – круто, как у морской пехоты США. Как в видеоиграх.

Через забор он перелезать не стал – встал на колено, прислушался. Потом едва слышно, утробно гавкнул, подражая лаю собаки.

Послышалось ответное вуф – и топот.

Собака визгнула и повалилась на бок, скуля.

Салахуддин подошел ближе.

Это был Том, собаку подарили Майснеру его какие-то партнеры из Америки, с Брайтон-Бич. Здоровенная дурковатая псина, гулявшая по ночам по участку.

Салахуддин прицелился и выстрелил. Том скулить перестал.

Салахуддин пошел дальше. Интересно, есть кто в доме? Горело одно окно, он определил – кабинетное.

Как проникнуть внутрь, он знал, сзади.