Я потер сосок пальцами, чувствуя, как он становится тверже. Крошечный и острый. Такой соблазнительно манящий."
"Я не мог и больше не хотел сопротивляться. Нагнулся и лизнул его, надавливая языком. От вкуса и аромата Марины разум заполнила чернота. Рот наполнился голодной слюной, и я начал облизывать ее грудь, царапая кожу зубами и всасывая, пока не начали появляться алые отметины. Какая же она…
Я втянул в рот сосок, зажимая его то губами, то зубами. Марина задрожала, но я настолько потерялся в собственных эмоциях, что перестал реагировать на окружающее.
Она должна быть моей!
Я сосал сосок, пока он не покраснел, превратившись в набухшее острие. Марина дрожала, пыталась отодвинуться от меня, но источала такой сладкий аромат, что я больше не сомневался: ей нравится.
Пришлось заставить себя отстраниться. Добавку она сейчас не получит. Как и я. Но это мучение будет стоить того.
ГЛАВА 9. КУКЛА
Марина задыхалась. Она уже с трудом соображала, что происходит. Мужчина, которого она впервые увидела всего несколько часов назад, заявлял, что она принадлежит ему и делал с ее грудью такие вещи, от которых у нее темнело перед глазами.
Кожа пылала, плавилась и стекала вместе с костями. Контролировать себя было настолько сложно, что Марина начинала испытывать болезненное отчаяние.
Родители были правы. Они были правы во всем! Она — шлюха. Жалкая слабая шлюха, которая едва подавляет стоны, рвущиеся из груди. Внутри все горит и пылает от того, что жуткий и пугающий мужчина творил с ней.
Взять себя в руки! Но как? Как, если ни одна мысль не помогает?!
Он приковал ее! Кандалами к деревянной доске. Разве этого не достаточно, чтобы трястись от страха? Но нет, ее трясло совсем от других эмоций. От того, как горячий шершавый язык скользит по коже, оставляя влажные блестящие дорожки слюны. И вовсе не отвращение было причиной дрожи, которая сотрясала ее тело.
А еще он что-то сделал со Славой. Слава! Нужно помнить о нем! Но невозможно думать о ком-то другом, когда тебя почти пожирают жадным ртом.
Марина ненавидела себя. Ненавидела за то, что страх уступал место тянущей боли внизу живота. Ненавидела за то, что грудь наливается тяжестью, а соски набухают и тянутся к его губам.
Ее тело оказалось под градом запредельных ощущений. Она остро реагировала на каждую новую ласку, пытаясь сдержать стоны, раздирающие горло. Она скована, почти обнажена, в полной власти маньяка.
