Марина отчаянно дернула скованными руками и сдавленно прохрипела:
— Что вам от меня надо?
Она не ожидала, что он ответит — таким безумным был его взгляд.
Все еще глядя на ее бедра, он прорычал:
— Чтобы ты была моей.
Он начал опускать ладонь еще ниже, стремясь туда, где она сама едва осмеливалась себя касаться.
Марина снова дернулась, не зная, куда деться от его пальцев."
"— Пожалуйста, не надо…
Она не хотела, чтобы все происходило именно так. Не хотела, чтобы ТАМ ее касался человек, которого она даже не знает!
— Тсс… — Он скользнул ниже, сжимая ладонью ее лобок.
Такое впечатление, ее лизнули языки пламени. — Я просто хочу потрогать тебя. Я знаю, что ты — целочка. Мы сделаем это не здесь. И не так.
Марина закусила губу, услышав, как он ее назвал. Грубо и неприятно. Даже несмотря на его ласковый нежный тон. Но откуда он знал? Она задохнулась и застонала, когда почувствовала, как он погладил пальцем складочки ее плоти. Там все прострелило огненным копьем, как будто в нее вонзали раскаленные спицы.
— Ты становишься влажной… — Он снова приблизил свои губы к ее уху и лизнул. — Этого тебе не скрыть…
Марина ухватилась за последние крупицы ускользающего разума:
— Вы же сказали, что не будете ничего делать…
Он резко вскинул голову и посмотрел на нее тяжелым мрачным взглядом:
— Назови меня по имени.
Смелость и бравада куда-то исчезли. Ей больше не хотелось дразнить монстра. Все говорят, что маньякам нужно во всем поддакивать. Кажется, это их успокаивает. Но что делать, если возбуждаешься от прикосновений чудовища?! И что делать, если он знает об этом?
Марина ненавидел себя за то, что испытывает.
Он сделал что-то ужасное со Славой, а она реагирует на каждое его прикосновение. Шлюха! Шлюха! Шлюха!
Марина заставила себя тихо прошептать:
— Дагмар…
Он закрыл глаза и начал по-звериному, жадно, лизать ее шею. Ладонь в ее трусиках тоже пришла в движение. Он раздвинул влажные лепестки пальцем и провел сверху вниз, медленно, надавливая.
— Еще!
Марина задохнулась.
На коже выступила испарина стыда и наслаждения. Она проклинала себя за слабость, за неспособность и нежелание сопротивляться.
Послушно она повторила его имя:
— Дагмар…
Оно прокатилось по языку шоколадным лакомством, насыщенным, сладким и чуточку горьким.
— Еще…
Боже, да что ему от нее надо?! Марина снова повторила «Дагмар», и в этот же момент его палец накрыл ее клитор. Марина застонала, бесконтрольно дергая бедрами и потираясь о его палец.
