Он нежно обводил комочек плоти по кругу, одновременно с этим играя губами с ее проколотой мочкой.
Низкий голос бархатом прошелся по коже:
— Как тебе нравится? Быстро? Медленно?
Марина не знала, как ей нравится. И узнавать не хотела. Не так.
— Не знаю… Отпустите меня, пожалуйста…
— Не знаешь? — Она почувствовала его улыбку напротив своей шеи. — Ты ни разу не ласкала себя? Моя сладкая невинная девочка…
Марина вжималась в доску, но его пальцы тянулись за ней, касаясь так, словно он имел на это полное право.
Его ладони по-хозяйски исследовали ее тело, даря такие ощущения, от которых шумело в голове. Как будто она и вправду напилась. Возбуждение затапливало, лишая остатков разума.
Его палец медленно скользил по клитору, а ей хотелось быстрее. Хотелось настолько сильно, что тело перестало слушаться. Бедра сами дернулись вперед, прижимаясь к его ладони. Она потерлась о палец, ненавидя себя за постыдную слабость. Боже, что она творит?!
Марина отдернулась назад, не в силах сдержать слезы, льющиеся из глаз.
Дагмар коснулся твердыми губами ее щеки, собирая ее слезы.
— Не плачь… Тебе же хорошо… Я чувствую твой аромат.
Это звучало настолько унизительно, что Марина зарыдала еще сильнее.
Он отстранился и неожиданно убрал руку. Его брови были сурово сдвинуты и казалось, что он сердится. Марина ожидала чего угодно, но не того, что он поднесет пальцы к губам и начнет их облизывать. Марина видела, что они блестят от ее собственной влаги, и это казалось еще более порочным и грязным, чем она думала.
Он… он пробовал ее на вкус, а внизу живота вскипало бешеное возбуждение, которое так и осталось неудовлетворенным.
Он слизал абсолютно все и неожиданно потянулся вверх, отстегивая наручники. Марина едва не упала, но он подхватил ее на руки и прижал к себе.
Ее впервые держали вот так — как мечтает, наверное, каждая девушка. Но радости Марина не испытывала. Только пожирающий душу обжигающий стыд.
— Чего вы хотите теперь? — Она прошептала в его плечо, которое даже под тканью рубашки выглядело мощным и сильным.
Дагмар понес ее прочь из жуткого подземелья, прижимая к груди все сильнее:
— Я начал не с того…
— Не с того? — Марина принялась извиваться в его руках, пытаясь вырваться на свободу. — Не с того? Вы… вы заставили меня раздеться и снимали, как… как… Я даже не знаю, как это назвать!
— Я кончил на тебя. — Он говорил так спокойно, обыденно, будто в этом не было ничего необычного.
