Наука эта давалась нетрудно, но еще несколько седмиц назад молодой волчонок не понимал лес, только дурел от острых, источаемых им запахов, глохнул от шума и трясся.
Однако Серый учил сурово. Его и остальную Стаю. Правда, Ярца он особенно любил— за живой преданный нрав, проказливость, любопытство и жажду все постичь. Ласки от вожака редко дождешься, но иногда, когда он был особенно доволен, то прихватывал волчонка за загривок. И Ярец замирал, прижимался к поджарому телу…
Батя…
На лов они ходили ночами.
Первые дни у Ярца мутилось в голове от запаха человечины. Он дурел и рвался, едва почуяв людской дух. Будто Каженник вселялся. Каженник— это злой дух. Налетит, ума лишит, душу выпьет. Так Серый говорил. Волчонок Бате верил. Батя был терпеливым. Но наказывал больно.
Когда Ярец в ум входил, свирепствовал супротив всех. Казалось, нутро в брюхе месят, кишки тискают, горло сжимают— дышать не дают. И ярость такая в груди поднималась, что пелена на глаза падала.
Ух, он кидался! Рычал, лютовал, ничего понимать не хотел. Чуял запах вожака— сладкий, зовущий, слышал, как бьется его сердце, перегоняя по жилам кровь— тягучую, густую… Страсть как хотелось этой крови! Душу бы Каженнику продал за глоток.
Вот уж его Серый повалял тогда на зависть всей Стае! Лупил— едва кости не переломал. Но он все одно кидался. В голове ничего кроме лютой злобы и жажды не было. Серый еще позабавлялся, а потом обернулся человеком и руку ему голую протянул.
Ярец (который тогда еще не получил кличку и был просто Малым) даже замер и повел чутким носом. Он чувствовал запах. И слышал, как толчками ходит сердце вожака— равномерно, гулко, спокойно."
"А потом он рыкнул и повис на подставленной руке, вонзаясь крепкими зубами в мягкую сочную плоть. Хлынуло в пасть остро-соленое, густое, обжигающее. Перед глазами все помутнело, а потом глухая жадность отступила. И стало противно. Он с трудом разжал сведенные от усилия челюсти и виновато ткнулся в ногу человеку.
Раз, другой, третий, а потом жалобно заскулил, вымаливая прощение.
Серый опустился на колени, потрепал звереныша за ушами, лизнул в нос.
— Ну-ну… Ишь, разъярился-то. Думал, не оттащу тебя. Наелся? Давай теперь, кувыркайся.
Он взял Малого за холку и задние лапы и перекинул его через голову…
Мальчик сидел на мягкой лесной земле и озирался испуганно.
— Ну что, Малой, надо тебе дать какое-нибудь имя.
