— А ты сам? — заглядывал Ярец в глаза Серому. — Людей ешь?
— Ем.
— Вкусно?
— Вкусней оленя.
— Что ж не бесишься?
— Остановиться могу. Дар ума не лишает.
— А я?
— А ты не сможешь. Диким хочешь стать?
— Не-е-е…
И он испуганно замотал головой. Диким. Хранители прости… Скажет тоже. Видел он Диких. Глаза бешеные, что говоришь— не внимут. А то и броситься норовят. Пару раз пытались прибиться к их Стае. Но Серый прогнал. Ярец сперва думал— волчицами делиться не захотел. Но нет. Поглядел на морды скаженные и понял.
Куда этих в Стаю? Только Охотников приваживать. Так и вытурили. А одному батя хребет сломал. Чтоб остальным неповадно было.
Днями, когда Ярец спал, зарывшись в заросли папоротника или свернувшись клубочком в старой медвежьей берлоге, блазнилось ему, что вырастет он и тоже поведет Стаю. Хотя, какая Стая? Дара у него нет. Жалко…
Сильные пальцы дернули за ухо. Малой взвизгнул от неожиданности.
— Ты чего? Совсем что ли? — Он тер горящее ухо и смотрел обиженно на вожака.
— Нечего сорок ловить.
Идем.
Батя поманил мальчика прочь от ручья.
Они шли недолго. Петляли в зарослях, держа путь на запах дыма и еды. Людьми не пахло. Диво.
— Куда мы идем? — тихо спросил Малой.
— А ну, стоять!
Перед путниками выросли двое мужиков. Широкоплечих, с крепкими рогатинами.
— Куда прете? Кто таковы? Как Черту перешли?
— Умеем, — ответил Серый. — Где вожак ваш?
Мужчина оглядел чужинов и буркнул, понадежнее перехватывая копье:
— Иди отсюда, волк. И Стаю уводи.
— Уйду, когда захочу. Боишься, что ли? Так я из Помнящих.
И дите со мной. Веди, кровосос. Сказать имею.
— Сказать он имеет… Какого Каженника приперся? Чего тут тебе надо? Лес мал?
— Лес не мал, а укрыться негде. Скоро же и вовсе нос из норы не высунешь. Думать надо."
"Ярец стоял молча и внимательно разглядывал двоих кровососов. Мужики как мужики, но пахнут… А никак не пахнут. Ничем. Вроде и слышно, как сердце стучит, а запаха нет.
— Идем, малой. Чего вылупился? — сказал старший из незнакомцев.
— Меня Лихом звать, а тебя как?
— Малым.
Или Ярцем.
— Бывает.
Они двинулись в сторону черного, поросшего папоротниками провала. Ух ты! Да тут пещеры! Волчонок мигом перекинулся, чтобы ловчее было спускаться по глинистому, размытому ночными ливнями откосу. Ничего себе! В пещере было тепло и гуляло эхо. Пахло камнем и влагой. Мальчик снова перебросился.
— Ты б угомонился, Малой, — беззлобно сказал Лих. — Чего туда-сюда вертишься? В глазах рябит.
— У вас тут избы? — удивился паренек.
