Утром, когда она убирала кровать, одеяло сбилось, но поправлять она не стала и сложила его так, как есть, решив, что сделает всё вечером. Лень было.
— Спасибо, — сказала Ирина искренне, найдя в себе силы улыбнуться Виктору.
— Не за что, — ответил он, оглядывая её облачённую в халат фигуру. Отчего-то стало неловко, будто халата на ней вовсе и не было. — Что-то ещё нужно, может?
— Нет, — покачала головой Ирина. — Ты иди.
— Ложись. Как уснёшь, так я и уйду.
— Но…
— Ириш, это не принципиальный вопрос ведь? — махнул рукой Виктор, глядя на неё словно с какой-то мольбой.
— Просто ложись, и всё. Мне так будет спокойнее.
Ладно, так уж и быть. Да и чего она стесняется? Точнее, кого? Прожила ведь с этим человеком столько лет, и за пятнадцать лет совместной жизни голой он её видел миллион раз. А сейчас она всё-таки не голая.
Ирина быстро скинула халат и забралась под одеяло, стараясь не обращать внимания на напряжённый и горячий взгляд Виктора, которым он проводил её обнажённые ноги. Ни к чему ей думать о чувственном…
Но как-то поневоле думалось.
Особенно когда бывший муж, вместо того чтобы сразу уйти, сел рядом, но не на диван, а на пол, продолжая смотреть на Ирину настолько обжигающе, словно перед ним была вовсе не она, бывшая жена, немолодая и не особенно здоровая, которой он изменил с молодой девчонкой, а как минимум королева красоты.
— Ты чего на пол-то сел? — спросила Ирина почему-то шёпотом, и Виктор так же шёпотом ответил:
— Ну а куда? Не с тобой же рядом, диван и так узкий, а я слишком большой.
— Возьми стул.
— На нём твои вещи.
— Переложи их куда-нибудь.
— Да ладно, Ириш, перестань. Всё нормально. Тут же ковёр, а не голый бетон.
— Ну как хочешь, — ответила она ворчливо, отвернулась и закрыла глаза."
"Одна минута, две, три… пять… Сон не шёл, хотя вроде бы действительно устала и спать хотелось. Однако молчаливое присутствие за спиной Виктора, который, кажется, даже не шевелился, не давало расслабиться.
Ирина вздохнула. И неожиданно замерла, ощутив лёгкое, почти невесомое прикосновение к волосам на затылке…
— Ты очень красивая с этой причёской.
— Виктор произнёс это почти неслышно и как-то робко, будто бы стеснялся собственных слов. — Очень, Ириш…
Отчего-то стало больно дышать, и Ирина зажмурилась, ощущая, как в глазах вскипают слёзы.
Она постриглась ещё в больнице. Попросила у медсестры ножницы и оттяпала косу без всякой жалости. И с тех пор больше не отращивала, опасаясь, что прежняя длина волос будет действовать угнетающе.
