И никаких тревожных звоночков в голове не зазвенело, опять же по причине абсолютной любви к собственной персоне. Ему нравились её восторженные взгляды, он чувствовал себя молодым и полным сил мужчиной. И отчего-то считал ту девушку похожей на свою жену в молодости.
— Да? — откровенно удивилась Ира, и Горбовский скептически хмыкнул.
— Да, Ириш. Не внешне, конечно, — а по сути, он воспринимал её чистым и честным человеком. Ну а как иначе-то? Разве могла в него, такого замечательного, влюбиться прожжённая сучка? Нет, разумеется.
Только хорошая девочка, какой всегда была его жена.
Ира фыркнула и, качнув головой, пробормотала:
— Надо же, какая поразительная наивность…
— Не веришь?
— Почему же, верю. — Кажется, она улыбалась. Это хорошо. — Я ведь помню, каким ты был тогда. Кроме того, люди обычно склонны судить по себе и своим близким. Ты принял её притворство за искреннее восхищение — поэтому в твоей голове она и увязалась со мной.
— Не я. Герой твой.
— Ах, ну да… Точно.
— Так вот, Ириш… — продолжил Виктор, тоже улыбнувшись иронии в голосе Иры. Его очень радовало то, что бывшая жена не плакала и не вздыхала горестно над всем, что он говорил, — хотя Виктор был уверен, что местами ей всё же должно быть неприятно. — Я не буду врать: не знаю, что бы стал делать твой герой, если бы сия дева однажды буквально не свалилась ему в объятия. Я много думал об этом, но так и не пришёл к единому выводу. Мне хотелось бы верить, что он выдержал бы и не стал проявлять инициативу первым… Однако это было бы чересчур оптимистичное и лживое утверждение.
Я не знаю. На тот момент я… То есть твой герой существовал в вакууме абсолютного эгоизма, когда весь мир вертится вокруг одного человека. И нет, он не думал о том, что может причинить боль своей семье или даже разрушить её. Он вообще не думал. Мозгами точно. Членом если только…
— Да это неважно, Витя, — качнула головой Ира. — Первый, второй… Результат был бы тот же.
— Это важно только для меня, — возразил Виктор. — Хочется, знаешь ли, верить, что я не такой уж гандон… Но да — не верится. Ладно… Когда всё случилось, твой герой хотел всё прекратить — у него проснулась совесть. Мы же помним, что он не совсем мерзавец, да? Однако в битве с эгоизмом, к которому герой привык, совесть проиграла. Ему хотелось купаться во мнимой влюблённости и восхищении, он чувствовал себя центром Вселенной.
