Ты пыталась убить меня так же, как убила Фрэнка, но со мной не вышло, и потому ты схватилась за нож?
— Я не пыталась тебя убить!
— Да? А это что?
Он снова отдернул полы одежды, скосил глаза — и застыл с открытым ртом. От раны после моего нелепого покушения не осталось и следа. Нет, я не затягивала ее специально, просто раз уж тело стало восстанавливаться под действием магии, закрылась и она.
Я не удержалась от улыбки — настолько недоуменное лицо было у Блада. И зря. Он шагнул ко мне так стремительно, что я шарахнулась, едва не свалившись с сундука.
Меня накрыл поток горячего воздуха — горячего, но не обжигающего — притиснул к стене так, что я даже пошевелиться не могла. Дышать тоже не получалось, как будто весь воздух протекал мимо меня, сколько я ни пыталась хватать его ртом. В глазах начало темнеть, в груди жгло. Но когда я совсем было решила, что мне конец, в комнате снова наступила тишина, и я едва не свалилась. Прическа рассыпалась — чудо, что она вообще продержалась так долго — волосы упали мне на плечи.
Блад, приблизившись, медленно пропустил между пальцами прядь, и на его лице снова появилось очень странное выражение — как и когда он вытирал слезы с моих щек. Но прежде, чем я успела смутиться, он сунул мне в руки ленту.
— Завяжи.
Я замешкалась, в очередной раз перестав что-либо понимать.
— Завяжи, — повторил он, и его голоса мое сердце ухнуло в пятки да там и осталось. Дрожащими пальцами я заплела косу, перехватив ее лентой.
— Пойдем, — велел он, взяв меня за руку."
"— Куда я пойду в таком виде? — попыталась я возражать.
Все мое одеяние до сих пор составлял заскорузлый от высохшей крови отрез дорогой ткани, намотанный поверх сорочки, да чулки с туфлями.
— Куда я велю, туда и пойдешь, — отрезал он. — И не надейся что тебя и дальше будут носить на руках.
Спрашивать что будет, если я откажусь, у меня язык не повернулся. Слишком уж холоден был взгляд капитана. Он, кстати, тоже не переоделся, пошел, как был. Потянул меня за руку, я засеменила следом, снова путаясь в полах своего нелепого наряда.
Говорят, далеко в восточных землях женщины носят одеяния из намотанной ткани, но как же они ходят-то, бедняжки? Или есть какая-то хитрость, о которой не знает Блад, замотавший меня в этот кокон?
Я была готова думать о чем угодно, о любой ерунде, только бы не гадать, куда он меня ведет и зачем. Похоже, моя неуместная улыбка переполнила чашу его терпения, и теперь меня ждет наказание — только какое? Затряслись руки, и ноги едва держали.
