Иначе, не сумев меня убить, бросилась бы не к окну, а рухнула на колени умолять о пощаде.
Его слова настолько не вязались с осторожными, почти ласковыми прикосновениями, что на миг мне показалось, будто я брежу.
— Но ты же был на корабле не один!
— Обидно, что я бы оборвал и твою жизнь, да? В самом деле, как я мог не подумать о том, что тебе могло бы понравиться общество Фрэнка и ему подобных.
Я снова отобрала у Блада ветошь, едва справившись с желанием запустить в него мокрой тряпкой.
— Кстати, а с ним-то что стало? — не унимался капитан.
— С ним?— я опять захлопала ресницами, усиленно соображая. — Не знаю. Он просто упал. Наверное, так обрадовался моему обществу, что сердце не выдержало.
— Я его убила, — медленно произнес Блад. — Я в самом деле его убила.
— Что только не соврешь, чтобы оттянуть финал, — неловко улыбнулась я. — Как ты тоже наверняка успел заметить, я молода и очень хочу жить. И не привыкла… радоваться мужскому обществу. — А вот жар, заливший щеки, был вовсе не наигранным.
— Так, значит. — Капитан поднялся, нависая надо мной.
Я поежилась, изо всех сил стараясь удержать на лице выражение прелесть какой дурочки. Обычно мужчинам оно нравилось. Да и кому не понравится чувствовать себя сильным и умным?
Бладу, разве что.
— Значит, Фрэнк умер потому, что сердце его не выдержало предвкушения, — размеренно проговорил он. — Мир праху его, бедолаги. А моя рана, которая в горячке боя показалась мне смертельной, на самом деле не более чем царапина.
— Он отодвинул полы одежды, снова разглядывая бок. — И в самом деле царапина. Задыхался и ослабел я от страха…
Ослабел ли он — не знаю, а я точно оцепенела от страха, хотя капитан даже голоса не повысил, продолжая улыбаться.
— От усталости, — пискнула я. — Бой — это ведь трудно. Все это оружие, которым надо размахивать. Уворачиваться, бегать…
— Даже не знаю, что лучше, оказаться трусом или слабаком.
— Но ты ни то, ни другое!
— С твоих слов выходит именно так.
Либо я трус, либо слабак… — Он выдержал паузу и вдруг рявкнул: — Либо последний дурак, неспособный понять, когда мне лапшу на уши вешают!
Я вскрикнула и начала заваливаться на бок, закатив глаза. В следующий миг на голову мне обрушился поток воды, заставив подпрыгнуть и завизжать.
— Холодная вода — лучшее средство от обморока, — расхохотался Блад. — Особенно, если обморок — притворный.
— Ах, ты…
— Шипишь, как мокрая кошка.
