Выдохнул.
— Ох, Белла, ты неподражаема! Я обдумаю это.
Он вывел меня из каюты, все еще хихикая себе под нос.
— Не понимаю, что тебя так развеселило, — произнесла я тоном, полным достоинства. По крайней мере, так это задумывалось, но, судя по смешку Генри, получилось не очень.
Он жестом пригласил меня в свою каюту.
— Побудь тут. Я пошлю прибраться, поговорю кое-с кем о своих делах и приведу сюда раненого. Не скучай. Сундук с книгами по-прежнему в твоем распоряжении.
Закрылась дверь. Я подошла к окну. Солнце — или корабль, кто его знает — сместилось, и сейчас лишь цвет бликов на воде и посветлевшее, словно выцветшее, небо говорили о том, что скоро вечер.
Плескались волны, наверху о чем-то спорили матросы, перемежая свои слова отборной руганью на четырех языках. Да, пожалуй, за это путешествие я изрядно расширю словарный запас, правда, похвастаться им не получится. Я постаралась отрешиться от ругани, вслушиваясь в шум волн. Кажется, ветер усиливается…
— Капитан, я настаиваю… — раздалось за спиной.
Я оглянулась. В дверях стоял корабельный хирург.
— Капитана здесь нет, господин Дезо. Подождите его, если хотите.
Он кивнул явно каким-то своим мыслям.
— Отлично, ты-то мне и нужна.
Глава 14
— Что ты о себе возомнила, женщина! — прошипел он, подходя ближе. — С чего ты взяла, будто имеешь право вмешиваться в мою работу!
Я вскинула подбородок.
— Господин Дезо, извольте разговаривать с леди как подобает, или убирайтесь!
— Ле-е-еди, вот как! — Он шагнул еще ближе, я попятилась, спиной натолкнувшись на стену.
Хирург тут же оказался рядом, уперся ладонями по обе стороны от моей головы.
— Запомни, ты, знатная бездельница, ты не в своем фамильном замке. Это там вокруг тебя носилась толпа слуг, вытиравших тебе нос по каждому чиху! Чтоб я больше тебя не видел ни около моего кабинета, ни около моих пациентов! Поняла?
Он решил, что его слово выше капитанского? Или настолько уверен в своей незаменимости? А и в самом деле, кто его заменит, не я же? Меня посадят на корабль и отправят домой, едва получив выкуп, а он останется.
И все же мой язык словно зажил своей жизнью — отдельной от разума.
— Не поняла.
— Что? — оторопел хирург.
Наверное, не надо было с ним спорить. Наверное, я об этом сильно пожалею, ведь я сама недавно говорила Генри, он не может неотступно меня сопровождать. Да вот хотя бы сейчас — его нет, когда вернется в каюту, неясно, и защитить меня некому. Но смиренно согласиться не получалось.
