Впрочем, какая разница, насколько искренен Генри? Как будто, если прыгнуть в объятья другого мужчины, не забыв первого, станет легче. Я и без того чувствую себя грязной.
Он молчал, по-прежнему внимательно на меня глядя. Ветер влетел в окно, шарахнув рамой. Я попыталась подняться.
— Я закрою, пока не выбило стекла.
— Я сам. — Генри встал.
— Не беспокойся. Я пришла в себя. Просто… — Я сглотнула, горло по-прежнему саднило.
— Просто подумала, что там не будет больно? — Генри защелкнул щеколду.
— Откуда ты знаешь?
— Когда меня допрашивали, дознаватель почти дословно цитировал мое письмо к человеку, которого я считал своим другом.
Та история произошла до того, как я начала выходить в свет, и до меня долетали только отзвуки слухов, но и их хватало. Потом ее величество запретила упоминать имя изменника, но это лишь прибавило остроты сплетням.
— Так ты все-таки готовил покушение?
Он покачал головой.
— Нет. Это было всего лишь неосторожное письмо. Я был недоволен политикой королевы, но не умышлял против нее.
Однако неосторожных слов хватило.
Я потерла лицо руками, словно просыпаясь. В горле по-прежнему стоял ком, и не получалось вздохнуть полной грудью, но тело снова было моим, и мир обрел очертания.
— Другом, которому предназначалось письмо, был Дж… граф Брийский? Поэтому ты так уверен, что это он тебя оговорил?
— Да.
Какое-то время мы молчали.
— Генри, ты можешь отозвать вестника?
— Нет.
— Тогда послать родителям второго? Прошло совсем немного времени.
Если отправить его сейчас, едва ли они успеют что-то предпринять после того, как получат первого.
— Что ты хочешь им сказать?
— Я не хочу возвращаться в Наровль. И в монастырь не хочу.
Если та девушка с корабля, что Генри утопил, смогла стать военным хирургом, пусть даже и изображая парня, может, и у меня получится? Если для этого придется скрывать свой пол — пусть так. От моей красоты одни беды.
Генри выпрямился, глядя на меня сверху вниз.
— Нет.
Горло снова сжало.
— Я и… — я осеклась."
"Нет. «Я и тебе не нужна?» — так могла бы спросить игрушка. Но я — не игрушка. Может быть, я не нужна никому, но у меня по-прежнему есть я. Мой разум, мои чувства, моя бессмертная душа, в конце-то концов. Значит, я буду жить и найду себе новое место в этой жизни. Даже если прямо сейчас мне не хочется ничего, кроме как перестать чувствовать. Пусть пока и не понимаю, как жить и что делать.
Я заставила себя выпрямить спину.
