Хотя, я бы и не удивился, если бы Гаранин в один прекрасный где-нибудь голодовку устроил, просто так из спортивного интереса. Он достаточно быстро понял, что мне деньги нужны. Начал ко мне знакомых отправлять, шабашку через раз подкидывал, если кому надо было движок перебрать, ну или помочь в выборе автомобиля. Короче, очень быстро с уровня приятелей он стал мне другом, хотя наши отношения редко выходили из разряда деловых, но я ему доверял. Поэтому очень быстро и клюнул на его очередное предложение."
"-Слышь, Серый дело есть.
Машинку в другой город перегнать надо. Знакомый перепродаёт, а у него водитель вдруг слился. По деньгам не обидит.
И я согласился. Хотя уже именно тогда надо было хватать свои вещи и рвать домой. Но мне было стыдно признаваться себе, а тем более Оле, что моя затея окончилась провалом, и я сам по себе всё так же ничего не представляю. К тому же у меня не было гарантий, что дома меня все ещё кто-то ждёт, жена к тому времени уже перестала общаться со мной по телефону, а родители упорно отчитывали меня на тему, какой же я у них кретин.
Ох, мама, как же ты права оказалась. Ибо я спокойно согласился на перегон той бэхи, и на десятки других, даже не задаваясь вопросом, откуда они, и почему мы всё время гоним их в разные места. А когда призадумался, то было уже поздно.
Нет, нас тогда ещё не задержали, но очень серьёзные люди не захотели меня отпускать, поскольку оказалось, что я в «теме». Вот тогда-то я в полной мере и осознал, насколько сильно я влип. Потому что просто гонять машины и сомневаться в правильности происходящего – это одно, а участвовать в перепродаже угнанных тачке и прекрасно знать об этом – это уже совершенно другое.
И тут дело даже не в страхе за свою шкуру, хотя и в нём тоже. Впервые жизни я делал то, что откровенно противоречило моим взглядам и убеждениям. Сложнее всего давалось осознание, что причиной этому только собственная гордость и тупость.
-Расслабься, - твердил мне Лёшка. – Ты ведь ничего такого не делаешь. Крутишь баранку, вот и всё.
А всё остальное на чужой совести.
Но это так не работало. И я сам стал реже звонить домой, ведь что я мог сказать собственному ребёнку на вопрос как дела? А потом звонок матери и крики в трубку, почему я ей не сказал, что у меня Оля беременная. Она её где-то случайно на улице увидела, и тут же бросилась мне звонить. Как обухом по голове. И я не представлял, что мне с этим делать. Во-первых, было непонятно, почему она промолчала, почему не рассказала.
