И тут мне действительно полезли сомнения по поводу того, а хочет ли Оля видеть меня отцом этого ребёнка. А, во-вторых, меня бы уже никто не отпустил из этого города, живым бы не отпустили, а тащить семью сюда было нельзя.
Во мне ещё силилась надежда, что я смогу вырваться из этого дерьма, но мне нужно было время, а Оля была беременна уже сейчас. К тому же Анютка, которая в своей речи всё время упорно твердила о том, что «мамочка грустит». И тогда во мне созрел план, абсолютно дурацкий, но ничего другого в голову не шло.
Мне нужно было оттолкнуть её, чтобы она разозлилась, чтобы возненавидела меня, чтобы не ждала.
Но Оля меня переиграла.
С трудом вырвался из города, Лёшка подсобил. Я хоть и был дико зол на него за то, как он меня подставил, но всё равно продолжал держаться его. На тот момент это были мои единственные хоть сколько-нибудь человеческие отношения. В общем, он выторговал мне пару дней, и я рванул домой. Долго следил за нашим домом, видя каждый день, как Ольга отводит Аньку в садик, гуляет с ней, идёт куда-то по своим делам.
Я сидел в своей машине и жадно впитывал каждый прощальный миг её присутствия в моей жизни. Беременность ей шла, я ещё это в первый раз понял, округлый животик, плавные линии, забавная походка. Сердце рвалось на лоскуты, когда я думал, что вот сейчас выйду из машины и… разрушу всё к чертям. Но, несмотря на это, каждое её появление перед моими глазами убеждало меня в своей же правоте, потому что она была несчастна, и ей было плохо. Это проскальзывало в её подавленном взгляде, неестественно бледной коже, искусанных губах.
Отведённое мне время подходило к концу, и я заставил себя выйти из машины. Долго ждал её, нелепо топчась у подъезда. Её приближение ощутил кожей, до безумия боялся поворачиваться к ней, и больше всего на свете хотел увидеть её вблизи. Обернулся и не мигающим взглядом смотрел как она приближалась ко мне своей смешной походкой, и от этого становилось щемяще больно.
-Привет, - еле слышно поздоровалась она, смутилась, отчего лёгкий румянец залил её кожу, а вот в глазах одно сплошное ожидание.
И я не выдержал, отведя взгляд ниже, с упоением рассматривая её живот и гадая о том, что подумает обо мне мой будущий ребёнок, когда узнает, каких дров я наломал в своей жизни.
Стало практически невыносимо. И я понял, что пора.
-Чей? – прохрипел я, приводя к исполнению собственный приговор.
Оля растерялась, а затем нахмурилась, сводя свои идеальные брови вместе, в глазах же появилось что-то дикое и неистовое.
