Поэтому пришлось многое осваивать на ходу, методом проб и ошибок. Стандартно раз в неделю была на грани увольнения, потом реже – раз в месяц. В конце концов, втянулась, понравилось, даже кураж однажды поймала. Вдруг оказалось, что я знаю, как усмирить пьяных и обдолбанных клиентов, как построить персонал, как организовать пенную вечеринку или мальчишник со стриптизом. Матушка была уверена, что я руковожу притоном. А я думала, что это работа, не хуже и не лучше других. Хотя нет, вру, всё-таки я радовалась, что работала именно здесь потому, что стриптиз не превращался в проституцию, и наркоманов мы не любили и гнали отсюда всех подозрительных личностей, неявно, но настойчиво.
Поговаривали, что у Игоря брат сторчался, возможно, поэтому у нас не торговали. А может быть, наш клуб был не самым падшим местом в этом мире. Поэтому к нам и ходили не просто потанцевать или напиться, но часто приводили стратегических партнёров, подписывали различные контракты, а потом всё это бурно отвечали. У нас было «чистенько»… насколько это могло быть в клубе.
Исходя из этого, мы все и держались за это место.
Ну и, конечно же, деньги. Год назад я смогла купить квартиру, опять-таки в ипотеку. Но, я знала, что справлюсь. Каждый в семье нуждался в своём пространстве, да и точку в прежней жизне хотелось поставить жирную. Старую квартиру не продала, сдавала жильцам. С одной стороны, без Серёгиного согласия это было сделать невозможно, а с другой… Права у меня такого не было, что ли.
Так мы и жили. Втроём. Почти независимо и самостоятельно.
Без бабушки нам пока что было никак.
Анютка училась в школе, и во всём мне помогала, хотя я и старалась не наглеть. Она вообще моей главной опорой была все эти годы. С Серёгой они общались, по телефону, по скайпу, я в эти моменты старалась исчезнуть, чтобы не слышать. Иногда она со свекровью… бывшей свекровью ездила к Измайлову. Стандартно, пара месяцев летом, иногда неделя зимой или осенью. Дочь быстро просекла, что пытаться разговаривать со мной об отце бесполезно, я в эти моменты просто замыкалась, вот она и решила поберечь мои чувства.
Она была умничкой, но со своими чудинками, например, протестом против мяса, но что-то мне подсказывало, что это не навсегда. Собственно, мы уверенно подбирались к подростковому возрасту и я с замиранием сердца ждала, что же ждёт нас за поворотом.
Крош. Моя точка невозврата. Странно, но с Аней я никогда не задумывалась о том, что значит быть матерью, а вот с сыном меня накрыло. Хотелось ясности и ответов.
