Злость помогла, мысли о дочери и… как не странно, но и всё то дерьмо, что творилось вокруг. Надо было выгребать, вот и я выжил.
А сейчас… Сейчас всё казалось в разы острее… потому что вместе с шоком, отчаяньем, злостью на Ольгу и растерянностью, на меня вдруг навалилось осознание потерянных возможностей. Потерянной семьи. Потерянного… сына. От одной этой мысли внутри меня всё сжималось и обмирало.
Одно единственное слово. Сын. У меня был сын.
И это было одновременно страшно… и невероятно.
Измайлов. Сергей Сергеевич.
Олин голос до сих пор звучал у меня в ушах. Напряжённый и испуганный. Она пережила час без своего… без нашего ребёнка. Мне же предстояло осилить шесть лет. Каждый потерянный день, каждый непознанный миг. Как это сделать я не знал.
Я кричал. Бил по рулю и приборной панели, уделывая костяшки пальцев в кровь. Я умирал. С этим надо было что-то делать. Опасался убить Олю, в то же время, желая этого больше всего на свете. Как же так… Что же ты наделала? Что же я наделал? Я ведь тогда… Ждал от тебя совершенно иного, брал на понт, играл в слепую.
Мне надо было совершенно… другого. Чтобы отошла, чтобы не ждала, чтобы не мучилась. Но ты меня переиграла. Я поверил.
Понимание собственной глупости убивало остатки контроля. Ведь всё могло быть совсем иначе… Могло.
Старался вызвать в памяти образ… Кроша. И не получалось, хотя я и рассматривал отчаянно его всю дорогу, что мы ехали от клуба до их дома. Он словно ускользал от меня. Кажется, мальчик был похож на Ольгу, только очень маленький.
Аня вроде бы была покрупнее в его возрасте. Глаза ещё помнил. Зелёные. Смышлёные и слегка насупившиеся.
Мой ребёнок. Мой сын. Мой Сергей.
Ольга сбегает от меня, чуть ли не кубарем вываливаясь из автомобиля. И… это было к лучшему. Потому что с каждой секундой, проведённой в одном пространстве, я всё сильнее и сильнее проваливался во мрак. Ей тоже плохо. И я даже из чувства мести не могу этим насладиться. Потому что какая к чёрту месть?! Что же мы наделали?!
Она стоит у подъезда, уткнувшись лбом в дверь.
До ломоты в костях хочется подойти к ней, сгрести в охапку и… и не знаю. Не могу видеть её… и в то же время, не могу не смотреть на неё.
Дверь открывается, и она почти сбегает.
-Ты же понимаешь, что это ещё не конец?! – вырывается само собой. И совершенно не моим голосом. Она замирает в дверном проёме. Секунда, две… и тяжёлая металлическая дверь разделяет нас на сотни тысяч километров друг от друга. Как-будто нам прежних расстояний было мало…
Она ушла.
