-Оль…
-Что, блять, Оля?! - рычу я, всё-таки подскакивая с места. Он не удерживает, даже остановить не пытается.
Шаг в сторону, обратно, два ещё куда-то… В общем, мне потребовалось какое-то время и пара кругов вокруг дома прежде, чем я смогла совладать собой. Сергей всё это время сидел на месте и крошил птицам, поднятый с земли, батон.
-Три условия. Три. Ты не лезешь в мои дела, мою жизнь и мои отношения с детьми. Я не хочу ничего знать, что там было с тобой за этот период и почему так произошло…
… потому что боюсь возненавидеть тебя ещё сильнее.
Но об этом я ему не говорю.
-Ты можешь общаться сколько угодно с Аней, я тоже не буду лезть в ваши отношения.
-А Серёжа?
Это имя по отношению к сыну режет слух.
-Ты же понимаешь, что ты его называешь так, чтобы почувствовать его принадлежность к себе?
-Ты сама так его назвала.
-Дурой была.
Хмыкает, но никак это не комментирует. Опираюсь локтями на колени, запуская пальцы в свои волосы, капюшон давно слетел с головы. Ну точно.
Дурой была. Дурой и осталась.
-Что ты ему говорила обо мне?
-Что тебя нет…
Опять скрипит зубами, мне и смотреть на него не надо, чтобы понять, что его там всего перекосило. Впрочем, я и без этого чувствую волны ненависти, исходящие от него.
-Успокойся, - резко прошу Сергея, не в состоянии вынести весь этот накал. Хотя и понимаю, что сама провоцирую его. – Сказала, что тебя нет с нами, потому что ты не знаешь о нём ничего. Про то, что Анин папа и ты – одно лицо, он не знает.
-Как он… отнесётся ко мне?
Очень хочется съязвить, но не могу. Потому что слышу, я всё слышу. У Серёги в голосе слишком много боли, которая просто иступляет меня. Не умею я людей добивать. Хотя очень хочется. Тряпка, блин, мягкотелая.
Пытаюсь смоделировать ситуацию знакомства двух Измайловых и не могу. Не получается. Они у меня элементарно даже в один кадр не попадают.
-Не знаю.
-Оль…
-Правда, не знаю. Если решит, что несёшь какую-то угрозу… то скорее всего даже разговаривать не станет.
-А я несу?
Нет, ну он точно издевается надо мной. Опять поднимаю на него свои глаза и… теряюсь в его бездонном взгляде. Там уже не боль. Там испуг, паника, растерянность. Хоть пару мгновений, но я вижу это. Правда, Измайлов очень быстро прячет свои эмоции под маской отрешённости.
-Это тебе решать. Зачем ты вернулся. Только ты учти. Что Крош – это не Аня или я. К нему нельзя будет приблизиться, а потом пропасть. Он другой. Совсем.
