Поэтому наглухо забили досками окна первого этажа, оставив второй зиять квадратными дырами. Зато приспособили всё, что нашлось ценного. Уцелевшие оконные рамы использовали для остекления гостиницы и комендатуры. Срезали трубы и батареи. Плафоны, лампы и шторы перекочевали в школу. О судьбе мебели и библиотечных фондов оставалось только гадать. Хотя особой тайны в том не было. ""Бесполезная макулатура сожжена за ненадобностью"" - вспомнились слова В'Арраса.
От дороги к ступеням тянулась утоптанная тропинка. На крыльце переминались двое солдат с автоматами.
Получив знакомую порцию пренебрежительных мужских взглядов, Айями с удивлением отметила, что молчаливое презрение не вызывает у неё былой болезненной реакции. Привыкла, наверное.
Дужка навесного замка легко поддалась ключу, и цепь, опоясывавшая дверные ручки, поползла вниз. В коридоре гулко отдавались шаги. Господин помощник светил фонарем, идя впереди. Шел, не колеблясь, взяв верное направление.
Внутри сумрачно и пусто. И свежо. Пожалуй, холоднее, чем снаружи.
Изо рта валит пар. Снежная пыль хрустит под подошвами, в прыгающем конусе света блестят кристаллы инея, укрывшего стены коврами. В небольшой комнатке, ранее служившей кабинетом заведующей, свалены в углу газеты, журналы, типографские бланки, разодранные книги без обложек. Напротив макулатурной кучи - школьная парта и стул, видимо, их доставили заранее по указанию господина помощника.
Ей оставили фонарь и странное устройство размером с большую коробку. В боковой стенке прибора - ряд параллельных щелей.
Солдат покрутил тумблер, и Айями обдало струей теплого воздуха.
- Регулируйте по своему усмотрению, - сказал перед уходом господин В'Аррас. - У вас есть час.
Шаги даганнов удалились, стихая. Айями прислушалась к тишине. Покашляла, прогоняя невесть откуда взявшееся беспокойство.
Раньше на втором этаже размещался центр досуга. Кружки самодеятельного творчества, где взрослые и дети занимались пением, танцами, рукоделием, действовал даже любительский театр.
А сейчас в ушах зазвенело от безмолвия.
Не отвлекаться. Нельзя терять времени, - одернула себя Айями."
"Тепла хватало, чтобы не заморозить нос и пальцы, поэтому она не снимала варежек. Найденные в куче макулатуры газетные подшивки складывала стопой. Пожелтевшие листы хрустели, покрывшись изморозью. Затвердели, став пергаментными.
Ей попались выпуски первых лет войны. ""Амидарейский вестник"" и ""Голос Амидареи"". Но и этого оказалось достаточно.
