Айями не вчитывалась в заголовки, пропускала статьи и репортажи. Зато с большим вниманием всматривалась в черно-белые снимки. И снова поднялась желчь к горлу, но теперь Айями не ужасалась, ахая. Жаль, она не видела себя со стороны. Уж Айями подивилась бы и скорбной морщинке меж бровей, и губам, сжатым узкой полоской, и решимости в глазах. Потому что нельзя поддаваться эмоциям, нужно хладнокровно анализировать.
Доказательства злодеяний врага она разделила на четыре категории. К первой, подавляющей, причислила фотографии, удостоверявшие безжалостные факты.
Ров, усеянный телами, или виселица, или пепелище, а внизу обвинительная подпись с пояснениями, где и когда случилась жестокая казнь. Ко второй категории снимков, попадавшихся гораздо реже, отнесла те, где даганские палачи запечатлевали себя в непосредственной близости от результатов своего ""геройства"". Но в кадр попадали либо погоны, либо знаки воинского отличия, либо безликие тени от фигур. Намёки, и никакой конкретики.
Этот нюанс Айями отметила только сейчас, а раньше и внимания бы не обратила.
К третьей категории она отнесла единичные кадры, на которых присутствовали расплывчатые фигуры даганнов. Они маячили в отдалении, как правило, спиной к объективу и словно хвастались содеянным, отводя тому центральное место на снимке. Напрягши зрение, Айями заметила кое-где явную диспропорцию между шириной плеч и ростом палачей. Заметила и несуразность человеческих силуэтов. Теперь-то, зная воочию, какова конституция даганнов, какова их выправка и стать, Айями разглядывала с недоверием нечеткие изображения размытых фигур.
Эх, рассмотреть бы фотографии под лупой.
К четвертой категории относились совсем уж неправдоподобные снимки, на которых тела жертв имели следы зверства в прямом понимании этого слова: разорванное горло, вскрытая грудная клетка, оголенные рёбра... ""Даганнины не люди, а бешеные животные!"" - гласили подписи.
Айями нервно хихикнула. Ведь когда-то она свято верила в свидетельства изуверства врагов, преподносимые прессой.
И сомнению не подвергала. И немудрено. Айями едва ли не до капитуляции полагала, что лица даганнов покрыты шерстью, как и тела, а пальцы на руках и ногах заканчиваются звериными когтями. А сейчас никто не вспомнит об этих фотографиях. Наоборот, покрутят пальцем у виска.
Права Эммалиэ, теперь невозможно определить с точностью, чьи руки творили зло во время войны и с какой целью.
