Промолчала Айями, признавая, что виновата, вовремя не прислушавшись.
- Он слеплен из другого теста, понимаешь? Ты цветку радуешься, а он смеется над твоей радостью. Он с товарищами бьется, развлекаясь, а тебе развлечение кажется дикостью. Он войну через себя пропустил, в аду побывал. Раны затянулись, но память не ослабнет. И амидарейцам, пришедшим на его землю с оружием, вряд ли даст прощение. В его глазах мы все виноваты - от мала до велика. И ты, и я, и дочь твоя.
Повернулась Айями на другой бок, укрывшись с головой.
Как вышло, что она обманулась? Видно, от отчаяния и из-за подсознательного желания быть любимой.
А ведь поначалу было иначе. И сердце волновалось, и душа напевала. Правда, негромко, но со временем смогла бы спеть песню. Ту, что поднимается к небу нитью звонких нот. Для него, для единственного.
Куда что ушло? Променялось на консервы и брикеты. Лежит стреноженное и спеленатое, и крылья уж не трепещут.
Глупая, наивная Айями. Сама придумала, сама же поверила.
А ему не нужна ничья песня.
От амидарейки тем более. Наоборот, плюнет и разотрет ногой."
"Решено. Она сделает, как посоветовал Имар. И вернет господину подполковнику подарки, все до единого. Если потребуется, покроет недостачу сверхурочными переводами. И возьмет подработку прачкой или посудомойкой.
У нее есть дочь, есть Эммалиэ, ставшая ей матерью давным-давно, когда разделила заботы. У Айями есть память о муже и о его любви, нежной и яркой как солнце.
Этого более чем достаточно.
В груди кольнуло. Раз, другой.
Айями откинула одеяло и прислушалась.
Обувшись, подошла к окну и щелкнула засовом, отодвигая створку. Ставни запирались изнутри, сходясь с помощью проволочных зацепов, протянутых через пазы в раме.
- Айя? - встревожилась Эммалиэ, отвлекшись от булькающего варева на плите.
- Не беспокойтесь. Я на минутку.
Айями продышала кружок на стекле.
Сердце не подвело. Так и есть: машина у подъезда и подле неё человек. Оперся спиной о дверцу и курит. И автомобиль, и мужчина малоразличимы в тени, отбрасываемой домом, но Айями мгновенно узнала приехавшего.
Тлел красный огонек сигареты. Человек затягивался, и дым сплетался с паром от дыхания.
Мужчина курил и смотрел на окна. Он не сомневался, что Айями его видит.
И, судя по всему, господин подполковник намеревался пробыть на улице до утра. Но мотор не заглушил. Выхлопная труба мелко подрагивала, и из неё валил дым.
- Отлучусь ненадолго, - ответила Айями, одеваясь. - Это не займет много времени. Я должна. Так надо.
