— Что такое?
— Настя же всем в школе говорит, что Лёня ее отец…
— Ну, да, а разве это не так?
— А дети же бывают такие жестокие… вот кто‑то ей сказал, что раз у них с папой фамилии разные, то он ей не папа. Настя и сама все понимает, кто ей настоящий отец, а кто ей Лёня, но эти насмешки ее ужасно расстраивают, до слез. И меня тоже. Знаешь, когда будишь утром своего ребенка, а он говорит, что в школу не хочет идти, и ты знаешь, что это не потому, что он не выспался… Настя с таким воодушевлением начала учиться, она как губка все впитывает, соображает так быстро, все у нее получается, я не хочу, чтобы этот интерес угас из‑за этих конфликтов.
— Надо что‑то делать.
— Делаем мы. Разговариваем. И я, и Лёня. Образуется все…
Таня была очень благодарна Лёне за его участие. Не ожидала, что проблема Насти так тронет его. Признаться, она немного боялась, что мысль о собственном ребенке полностью захватит его, и он перестанет уделять Насте столько же внимания, сколько раньше.
Но нет, он был все так же заботлив по отношению к девочке.
— Настя, наверное, теперь на седьмом небе будет, когда узнает, что у мамочки не один ребенок в пузике живет, а целых два, — засмеялась Юля.
— Это точно, она рада. Настя, как я, — нянька по жизни. Я малышей с детства люблю. Вот и она ждет не дождется.
— Это здорово. Я, если честно, боялась, что она ревновать начнет, истерики будут, она же привыкла, что все для нее, — поделилась своими сомнениями Шаурина.
— Я тоже боялась.
Это сложный момент, конечно. Сейчас пока что все нормально, посмотрим, что будет, когда малыши родятся. Но я Настю настраиваю, конечно. Кстати, ты знаешь, этот придурок же женился, — шепнула Татьяна.
— Кто? Борька, что ли?
— Да, на любовнице на своей.
— Да и слава тебе господи, может, от вас окончательно отстанет.
— Пф — ф, он нам не сильно мешает.
— Вот и пусть совсем пропадет с глаз, будто его в жизни никогда не было, одни проблемы от него.
17"
"Побежали дни, похожие друг на друга как один.
Потекли чередой заботы и дела. Дождливая осень сменилась зимой. Быстро и стремительно подкрался снежный декабрь. Все зажили ожиданием Нового Года, на улицах стало оживленно, люди куда‑то спешили, торопились…
Татьяна отказалась от работы, не дотянув до декрета. Не смогла выносить постоянную отдышку и скачки давления. Все чаще она лежала, все труднее было ей двигаться, живот рос, казалось, не по дням, а по часам.
