– Сейчас же отрежьте ему хвост!
Пришлось вынимать анатомический атлас и объяснять, чем мальчики отличаются от девочек.
То ли растворитель помог, то ли бензин оказал волшебное действие на солидол, но наконец из ванной комнаты появился Александр Михайлович, закутанный в Кешкин махровый халат. Лицо и лысина полковника радовали глаз темно-свекольным цветом. Подхватывая волочащиеся полы, приятель в изнеможении попросил:
– Чайку хочется.
В столовой в тех же позах продолжали сидеть Галя и Миша. Возле математика на тарелке громоздилось невероятное количество куриных костей.
Подивившись аппетиту профессора, я громко сказала:
– Миша, Галя, познакомьтесь, это наш близкий друг, Александр Михайлович.
Ненормальная парочка оторвала глаза от бумаг. Секунду их лица выражали здоровое недоумение, словно люди возвращались с далекой планеты. Потом Галя тихонько пробормотала:
– Мы знакомы.
– Очень приятно, – вежливо отозвался Миша и, встав со стула, протянул полковнику руку.
Раздался глухой стук, и мы с изумлением уставились на упавшего Хучика.
Мопс даже не проснулся от удара, его живот походил на огромный шар.
– Он спал у вас на коленях! – негодующе воскликнула Зайка. – Как же так? Мы обыскались Хуча! Неужели не слышали?
– Нет, – совершенно искренне ответил профессор, – а ты?
Галя покачала головой.
– С ними все ясно, – закричала Манюня, – оба ненормальные, но почему Хуч не откликался?
– Да, – поинтересовалась Зайка, – почему?
– Потому что был занят поеданием курицы, которую кто-то услужливо засовывал ему в пасть, – вздохнул полковник, указывая пальцем на груду костей.
– Миша, – возмутилась я, – вы скормили мопсу почти двух кур!
– Не знаю, – растерянно пробормотал профессор, – случайно вышло, он просил, а я давал…
– Ладно, – вздохнул Александр Михайлович, – будем считать, что я просто хотел помыться!
На следующее утро я дозвонилась до Карины Соломатиной. Бедная женщина испугалась до потери пульса. Сначала она довольно глупо принялась отнекиваться:
– Не знаю никакой Никитиной!
– Неужто? – издевалась я.
– Хорошо, отправлю фото вашему мужу, пусть сам разбирается, что к чему.
– Не надо, бога ради, не губите, – заплакала Карина, – сколько хотите за молчание?
И эта туда же. Ну не нужны мне деньги, но их мне просто насильно всовывают."
"Бедная Карина обезумела настолько, что предложила встретиться в «Макдоналдсе». Я представила себе кишащий детьми зал и велела Соломатиной явиться в ресторан «Капитан» на Лесной улице.
