В большой столовой за стол сели всего три человека – Ванда, незнакомый мужчина с властным голосом и она. Ужин прошел мило. Хозяйка несколько раз надолго покидала гостей, и кавалер осыпал Карину комплиментами.
На следующее утро ни свет ни заря перезвонила Никитина.
– Дорогая, – запела она в трубку, – ты вчера произвела потрясающее впечатление на Льва Андреевича. Он только о тебе и способен говорить, просто остановиться не может, прямо заболел. Сделай милость, подъезжай сегодня к семи часам, попьем кофейку, поболтаем, знаешь, он просто влюблен….
Но у него такое высокое положение, что нельзя показываться на людях, моментально репортеры набегут, снимков понаделают…
Любой женщине приятны проявления чувств. Карина же была совершенно неизбалованной. Ее браку с Владимиром стукнуло двадцать пять лет, не так давно отметили серебряную свадьбу. Последние годы гинеколог, занятый исключительно клиникой и расширяющейся клиентурой, практически не бывал дома. Карина, никогда не работавшая и не имеющая никакой профессии, раньше занималась домашним хозяйством.
Но свалившееся на самого богатство позволило нанять домашнюю работницу. Детей у Соломатиных не было. Карина завела персидскую кошку и тратила часы на расчесывание шерсти любимицы. Женщина не пропускала ни одной кошачьей выставки, самозабвенно коллекционируя медали и розетки, полученные Муркой…
Но все равно большую часть суток она проводила в бесцельном валянии на диване или перед телевизором, благо добрый муж купил антенну НТВ-плюс, и количество принимаемых каналов невероятно расширилось.
К сожалению, большие деньги оказали свое влияние и на Владимира. Раньше, когда мужик работал простым врачом в больнице и подрабатывал на абортах, он никогда не жадничал и отдавал жене заработанные рубли, оставляя себе копейки на сигареты. Теперь же положение резко изменилось. Домработница получала от господина Соломатина строго фиксированную сумму на хозяйство и обязана была представлять отчет о тратах. Карине Владимир выдавал деньги «на булавки», без конца повторяя, что у него нет в подполе печатного станка.
Один раз жена не выдержала и сказала, что ей надоели бесконечные попреки. Детей нет, для кого копить?"
"– Не думаешь же ты, что я смогу работать до самой смерти? – парировал гинеколог. – Уже сейчас глаза не так хорошо видят, как раньше, с годами станет только хуже, а влачить жалкое существование на нищенскую пенсию не желаю. Бедность легко пережить в молодые годы, в старости она просто постыдна.
