Невеста эльфийских кровей

 – Что ты… что вы здесь делаете?

– Тише, ты еще очень слаб.

Девушка опустила в миску тряпицу, отжала и хотела положить ему на лоб, но он схватил ее за запястье. Мягко, но крепко.

Ринка вздрогнула и едва не выронила компресс. Секунду назад уркх лежал трупом, а сейчас его взгляд буравил ее, пытаясь вычислить мотивы и цели.

– Где мы? – он сдвинул брови, догадываясь, каким будет ответ.

– В стойбище. Ты три дня лежал в дольмене на Горе Предков. Твой отец…

Она не договорила. Брент оборвал, процедив:

– Он не должен был приводить тебя сюда!

И, откинув покрывало, начал вставать.

Ринка успела только ахнуть и резко захлопнуть рот. Ее глаза округлились, на лице застыло потрясенное выражение.

– Что?! – буркнул Брент недовольно, и тут же осекся.

Молча выругался и прикрылся покрывалом, рывком дернув его на себя.

Кто ж знал, что в этой рханговой койке он лежит голым, как в день создания!

Успокоив дыхание, перевел взгляд на девушку.

Та стояла в шаге от него, с пылающими щеками и бурно вздымавшейся грудью, обтянутой скромным серым платьем.

Судя по крою, платье пожертвовал кто-то из уркхских женщин, эльфы в таких не ходят. В ее глазах отражались одновременно ужас, граничащий с любопытством, и восхищение. Ужас девственницы, никогда не видевшей обнаженных мужчин. Восхищение его совершенным, идеально сложенным телом воина и борца.

– Прости, – он почувствовал себя идиотом. – Это зрелище не для девичьих глаз.

Замотался в покрывало до самого подбородка.

Ринка наконец-то отмерла, помотала головой:

– Нет, что ты… Ты очень красив…

– Обычно женщины другого мнения о моей красоте…

И тут же понял, что зря это ляпнул.

Взгляд девушки потускнел. Она опустила глаза и тихо пробормотала:

– Я не знаю, что это за женщины… но для меня… для меня…

Внезапно Ринка вскинула голову и, глядя ему в лицо с вызовом, заявила:

– Для меня ты очень красив! Ты как столетний дуб, побитый молниями. Да, без внешнего лоска, но способный выдержать любой ураган. Я вижу твою красоту не глазами… – ее голос на мгновение оборвался, но тут же проникновенно продолжил: – Она здесь, внутри.

Ринка шагнула к нему и положила руку на грудь. Вот так просто, естественно, будто делала это всю свою жизнь.

Ее прикосновение было легким, как крыло бабочки, и обжигающим, как уголь из печи самого Рилль'Аргвана. Его жар пронзил уркха насквозь. И подчиняясь порыву, Брент накрыл ее крошечную ладошку своей – огромной, мозолистой, огрубевшей от войн и лишений.

Они так и замерли друг против друга.