Невеста эльфийских кровей

Лицом к лицу, глаза в глаза. Их дыхание смешалось, сердца начали биться в унисон…

– Так нельзя, – пробормотал он, усилием заставляя себя отвести взгляд. – Не пристало суженой эльканэ прислуживать уркху…

Глупые слова. Глупый уркх, косноязычный. Зачем он говорит этот бред, если из сердца рвутся совсем другие слова?

– Это ненадолго, – шепнула Ринка, тоже опуская глаза.

– Я больше не нужна Эландрилю. Он здоров. И я буду просить, чтобы он отпустил меня…

– Нет… – ошеломленный ее признанием, Брент покачал головой, – это невозможно.

– Это уже не имеет значения, – она смущенно улыбнулась и взмахнула ресницами. – Я люблю другого, и он это знает.

Ринка жадно смотрела Бренту в глаза. Хотела увидеть в них отголосок собственных чувств, а увидела настоящую бурю. С громом, молнией и порывистым ветром.

Это длилось всего мгновение, а потом Брент замкнулся. Резко, словно захлопнул дверь в свою душу.

Он убрал руку и отступил.

– Вам лучше выйти, аэри. Мне нужно одеться.

Ему удалось сохранить внешнее хладнокровие, чтобы не накалить ситуацию еще больше. Но внутри бушевал ураган, выворачивая с корнем сердце и душу. Зверь бился в оковах, навязанных разумом. Желание и долг сошлись в битве, в которой можно проиграть, но невозможно победить…

На сундуке в углу темнела одежда. Штаны из оленьей кожи, меховые сапожки с мягкой подошвой, украшенные вышивкой и деревянными бусинами, простая парусиновая рубаха и кожаный, отороченный барсучьим мехом, жилет.

Резким, злым движением Брент отбросил покрывало, повел могучими плечами и натянул штаны. Усевшись на сундук, всунул ноги в сапожки.

Он как раз потянулся за рубахой, когда плотный полог, заменявший в вирме дверь, приоткрылся, пропуская его отца.

– Вижу, местный воздух пошел тебе на пользу, сын, – произнес шаман, останавливаясь в дверях. – Твое тело восстановилось быстрее, чем я предполагал.

Он окинул Брента внимательным взглядом из-под нахмуренных бровей и прошел в помещение.

– Это ты разрешил ей остаться здесь? – буркнул Брент вместо приветствия.

– Юной аэри? – шаман понимающе хмыкнул.

– Ты знаешь, о ком я! – глаза молодого уркха гневно сверкнули. – Зачем, отец?! Что ты задумал?!

– Ну, допустим, не я.

– Мы это уже обсуждали. Что изменилось?

Шаман уселся на кровать напротив сына и сложил жилистые руки на груди.