Невеста Моцарта

— И опять ты делаешь ту же ошибку — перебиваешь, — посмотрел он на меня, словно к стулу пригвоздил. — Учить слушать, принцесса. Нет, Давыд побежал догонять того, кто стрелял. Он и его братки, что тоже там паслись, как овечки на травке. На редкость выдались тёплые в тот год майские праздники.

— Но я… — начала было я и смутилась.

— Я видела, как кто-то подхватил Марго на руки, — всё же сказала я и прикусила губу. — Видела словно её глазами.

— Вот как? — усмехнулся он. — Дай угадаю: поди какие-нибудь фокусы одноглазой подружки твоего Моцарта? Провидицы, что камлает, сидя на его хере, а потом говорит куда надо идти, а куда не надо? Ты же про неё спрашивала?

— Сейчас я задаю вопросы, принцесса.

Твоё время вышло. И кого же ты видела?

— Не знаю. Мужскую руку, рукав белой рубашки.

А ещё шрам… я задумалась. Ну да, шрам, бледный на смуглой коже, словно от ожога, не татуировка. Между большим и указательным пальцем. В форме перевёрнутого креста, обычного латинского четырёхконечного креста, вроде того, на котором был распят святой Пётр.

Холмик земли полукругом, где развилка пальцев, а на нём этот перевёрнутый крест, что, кажется, ещё используют как свой символ сатанисты.

— И всё? — разочаровано скривился дядя Ильдар, когда я ничего больше не добавила. — Негусто. И я бы показал тебе, кого ты видела, да видеть его никому нельзя, — заржал он. — Хоть и была у меня его фотография, — он оглянулся, — запамятовал только куда сунул.

— Но имя-то вы его знаете?

— Я много чего знаю, принцесса, но не всё из этого предназначено для твоих ушей.

— Ясно, — кивнула я. Да не очень-то и хотелось! А то снова расскажет какую-нибудь гадость, а мне с этим потом живи. — А того, кто стрелял, что сделали с ним? Догнали? Избили? Убили?

— Убили. Но не сразу. Двадцать лет спустя.

— Моцарт? — выдохнула я.

— Нет, не всех собак в нашей округе перестрелял твой Моцарт, — Ильдар Саламович гаденько засмеялся. Я и сама поймала себя на том, как легко предположила. Уже и не сомневалась: Моцарт мог. — Увы, есть такая собачья работа — стрелять в людей, да Ваня? — Неожиданно обернулся дядя Ильдар к Ивану, что как швейцарский гвардеец на посту, даже не шелохнулся за всё это время.

 — И вроде ни ты им ничего не должен, ни они тебе не должны, но… тебе за это платят. И вроде ничего личного. Но личное есть всегда.

Ильдар Саламович встал, словно ему резко наскучили разговоры, и демонстративно махнул рукой на выход.

— Это он стрелял в жену Моцарта? Тот же снайпер? Два выстрела. В живот.