Невыносимый

Удары – жестокие и беспощадные. Такие при всем желании не остановить. Если хоть один достигнет цели, эта самая цель – не жилец. Хотя я очень надеюсь, что еще есть шанс. Какими бы уродами эти люди ни были, я совсем не желаю им смерти. И точно не от рук Игната. Рук, которые сейчас уж точно «по локоть в крови».

– Игнат, – зову тихонько, останавливаясь в паре шагов от него.

Никак не реагирует. Все еще полностью поглощен собственной яростью. Меня буквально передергивает от ужаса, когда ловлю его пустой взгляд. Но я все равно подхожу ближе и снова зову.

Ничего. Лишь новые удары. Один за другим. Снова и снова. Останавливаться точно не собирается. По крайней мере, не так легко.

Как я должна ему помочь при таком раскладе?

Он же сейчас вообще никак реальность не воспринимает. И это, оказывается, жутко. Жутко видеть его таким. Будто передо мной не человек, а бездушная машина.

«Именно поэтому ты не можешь его оставить, Тая», – проносится в голове уверенной мыслью.

Это придает смелости. И через еще один шаг, я приседаю перед ним на корточки, стараясь не обращать внимания на кровавые разводы под ногами.

Еще немного колеблюсь и подаюсь вперед, укладывая на его, сжимающую одежду блондина, ладонь свою. Она тоже вся в крови, но это не важно. Важно скорее привести его в чувства.

– Игнат, – зову в очередной раз мужчину, проводя рукой вверх, пока не добираюсь до плеча.

И чтобы уж точно меня хотя бы увидел, кладу пальцы свободной руки на чуть колючую щеку, настойчиво, но мягко поворачивая его лицом к себе.

– Хватит, – прошу все также тихо, глядя исключительно ему в глаза.

Наравне со словами убираю ладонь с щеки и переношу ее на его занесенный для удара, разбитый в кровь кулак.

– Слышишь? Не надо так больше.

Перехватываю его руку удобнее за запястье и кладу себе на шею. Синий взор впивается в мое лицо, и я ласково улыбаюсь.

– Все хорошо, – то ли утверждаю, то ли спрашиваю у него.

В любом случае он молчит. Смотрит, явно еще не осознавая происходящего. И я не выдерживаю, встаю на колени, подаюсь вперед и обнимаю, прижимаясь к нему всем телом, мысленно делясь с ним своим спокойствием.

На самом деле его во мне и в помине нет, но я буквально заставляю себя расслабиться, чтобы он даже на миг не мог ощутить, в каком эмоциональном раздрае я сейчас пребываю.

Получается. Пусть и не сразу. Он все еще напряжен, но, кажется, возвращаться к рукоприкладству не намерен. Чуточку медлю и целую его в шею. Один, два, три, четыре…

На пятом поцелуе слышу, как он выдыхает. Шумно.