Об исполнении доложить

Дело в том, что офицер карательного отряда и понятия не имел о фон Креслере, так как по службе был связан с обер-лейтенантом Бергманом.

— По поводу этого недоразумения обратитесь к самому господину офицеру, — продолжал язвить Сомов.

— Простите, Иван Евдокимович, но тут вкралось одно недоразумение. Разрешите представиться: Ганс Иоганн фон Креслер! — он щелкнул каблуками и слегка поклонился. — Мне, конечно, жаль бедного Фридриха. Его деды служили моим дедам, отцы — отцам, я с ним воспитывался с детства. Знаете, есть в наших кругах такая традиция: для детей подбирают живую игрушку, ровесника из простолюдинов.

Фридрих — отличный денщик. Преданный до гроба. Впрочем, у него есть недостаток: слишком уж молчаливый. Так что вряд ли он обогатит вашу контрразведку интересными сведениями. Кроме моих слабостей и привычек, он ничего не знал. Зато готовил отличные бифштексы по-гамбургски. Вы когда-нибудь пробовали бифштекс по-гамбургски?

Сомов вдруг вспомнил странную деталь обстановки в квартире фон Креслера: кровать в спальне заправлена, а в гостиной на диване лежали подушка и одеяло без пододеяльника.

У Николая Лаврентьевича потемнело в глазах. «Произошла чудовищная ошибка: вместо матерого контрразведчика партизаны захватили его лакея…»

Толстяк сел за стол, зажег настольную лампу, извлек из ящика стола журнал учета. На столе появились белая фарфоровая чернильница-непроливашка и старая ученическая ручка.

Два полицейских надели брезентовые фартуки.

На Николая Лаврентьевича никто не обращал внимания.

А в нем все тяжелело от ужаса: «Сейчас пытать начнут… Пытать…» Его еще не трогали, а спина уже заныла. Он чувствовал, как впивается в тело дикая боль, как обжигают плечи резкие удары.

Заговорил-забубнил рыжий немец за столом, Полицейский перевел:

— Догадываешься, Караулов, куда попал? И слыхал, поди: здесь камни начинают говорить, если надо?

Опять забубнил рыжий за столом, и вновь перевел Истомин.

— Несколько вопросов: откуда тебе известна фамилия фон Креслер? Кто такой Дубов? Где секретарь райкома Сомов? Есть ли у подполья связь со штабом армии помимо рации? А если есть, то кто и как передает сведения? Решай, на какие вопросы ответишь сам, а какие тебе не по нутру, или ты еще поломаешься, пока заговоришь?

Поражала обстановка.

Враги не злились, они просто готовились к работе.

И Николай Лаврентьевич понял, что с такой же деловитостью они будут ломать кости, прибивать руки гвоздями, жечь огнем живого. В общем — пока он не заговорит.