Огневица

И девушка, не пожелавшая отдать себя нелюбимому, вовсе не обернулась чайкой с серебристыми крыльями и не улетела туда, где восходит солнце…

Итрида посмотрела в круглое личико лаумы. Та глядела в ответ доверчиво, как олененок, и глаза у нее были такие же: влажные, бархатисто-карие и вечно удивленные. Огненосица встретилась взглядом с собственным отражением в коричневом бархате и медленно, четко проговаривая каждое слово, произнесла:

– У жрицы была маленькая дочь. Желанный ребенок с несчастливой судьбой, потерявший отца, едва родившись.

В те годы во главе степняков встал каган Хирташ, пообещавший своим людям захватить для них заливные луга и густые, богатые на дары леса Беловодья. В день, когда девочка издала свой первый крик, ее отца убили на одной из маленьких застав на северной границе.

Жрице приходилось много времени проводить в храме, и она всегда брала дочку с собой. Но однажды добрая соседка предложила присмотреть за малышкой и сводить ее на выступление заезжих глумцов…

Итрида подняла голову, оглядывая многоцветие свадьбы.

Даромир смотрел на нее с интересом, еще не понимая, каков будет конец у этой истории. Люди вокруг давно разошлись, отправившись на холм, где молодые сейчас, должно быть, менялись обручьями. Но ни бродяжники, ни лаума не двинулись с места.

– Когда за девочкой пришли, соседка не сказала против ни слова. Зачем, если ее кошель приятно оттягивали звонкие монеты за молчание? Жрице поначалу тоже сулили богатства за то, чтобы она провела брачный обряд. А когда она отказалась, то в ее руку вложили прядь детских волос.

Милолика ахнула, побледнев. Улыбка сбежала с лица Даромира, и он попытался что-то сказать, но Итрида предостерегающе подняла руку. Лауму она давно отпустила, но девочка этого, кажется, и не заметила. Итрида понизила голос, удерживая взглядом глаза Милы:

– Свадьба состоялась, и жрица освятила союз. Невеста была тиха и молчалива, точно тень. Не отвечала на приветствия, не плясала и не прыгала через костер вместе с мужем. Ее родители объяснили все иноземным происхождением муженька, не понимавшего обычаев Беловодья, да усталостью молодой жены.

Под ее глазами залегли тени, и девушка куталась в теплую накидку, пряча руки до кончиков пальцев, хотя на дворе царило лето. Быть может, не хотела, чтобы люди разглядели синяки на ее запястьях?

– Что стряслось с той девушкой? – тихо спросил Даромир, пока Милолика глотала слезы, хлюпая покрасневшим носом.

– Муж увез ее в свою страну, – Итрида повела плечом и скрестила руки на груди.