Огневица

Разомкнула пересохшие губы и хрипло уточнила:

– Значит, моя единственная надежда – этот Огнь-Камень?

– И не только твоя. Если бы дело было лишь в твоей жизни, я бы промолчала. Прости, – Ясмена покачала головой, отрезая вопросы Итриды. – Такая власть не должна попасть в одни руки. Но если ты хотя бы не попытаешься, то с твоей смертью огонь вырвется на волю. Боюсь, тогда Беловодье исчезнет. От него останется лишь выжженная дочерна земля.

Итрида побледнела еще сильнее, хотя, казалось, больше уже некуда. Вместо синих вен под ее кожей зазолотились тонкие нити, разбегающиеся от висков к глазам и лбу.

Итрида молча смотрела на свои руки, которые засветились тем же огнем. Она медленно сжала пальцы, и вены выступили сильнее, загорелись ярче. Ясмена незаметно зашептала заговор. Глаза Мария полыхнули огнем. Поднявшийся ветер встрепал волосы всех троих, взметнул полы одежды, запорошил лица песком.

Итрида, словно не замечая происходящего вокруг, глубоко вздохнула и закрыла глаза. Когда она открыла их вновь, то выглядела как обычно.

Лишь в глубине зрачков осталась тлеть искра, и гаснуть она не собиралась.

– А если я не смогу покорить Огнь-Камень? Что тогда?

– Он заберет твою искру. Тело без искры жить не может. Ты умрешь, но не потащишь за собой больше никого.

– Знаешь, – Итрида горько усмехнулась. – Ты мне добрее показалась, когда я тебя встретила. Колыбельную пела…

Огненосица подняла глаза на Ясмену и поперхнулась своими словами. Лицо той потемнело и заострилось, сквозь кожу проступили кости. Глаза вспыхнули ядовитой зеленью.

От Хранительницы повеяло жутью, замогильной и безнадежной, той, от которой в страшном сне стараешься убежать, но ноги словно прирастают к земле и не желают шевелиться быстрее, как ты их ни уговаривай.

– Я – Хранительница Серой Чащи, – голос Ясмены звучал глухо, словно шел из-под земли. – Одной ногой я стою в мире живых, другой – в мире навьем. Я могу показаться в том облике, в котором пожелаю, но не думай, что знаешь меня.

Итрида не заметила движения Ясмены, только вздрогнула всем телом, когда та вдруг оказалась перед ней и наклонилась к огненосице, так близко, что полыхающие зеленым глаза затмили, казалось, весь мир.

– Я не человек, Итрида Огневица. Человеческая мерка ко мне не подходит.

И Ясмена исчезла, рассыпавшись облаком сухих серебристых листьев.

Марий тоже исчез. Итрида осталась одна на берегу мертвой реки и долго молчала, не находя в себе сил даже встать. Сухими воспаленными глазами она глядела в темную глубину.