Огневица

Марий тревожился за Светогора: будто мало тому было горя, когда сгибла его семья, так еще и убийцей оказалась сердечная подруга. Но Светогор больше не был испуганным мальчишкой, на которого неожиданно свалилась целая страна. На лице его была грусть, но и ту он показывал только Болотнику.

– В ту ночь она попросила меня о встрече, – медленно рассказывал Светогор. Белый песок похрустывал при каждом шаге; ветер гнал мелкие волны по прозрачной воде, и с волны на волну перепрыгивали солнечные зайчики. На небе не было ни облачка; привычно шумели пристани и рыбный рынок.

Марий слушал, не перебивая.

– Ренея прислала записку, в которой говорилось, что она хочет показать мне что-то очень важное. И именно в тот вечер я узнал о приезде Лебедяны. Я всегда знал, что супружество по любви – удел простого люда, но не князей. И все же не был готов. Лебедяна помнилась мне тощей долговязой девчонкой с куцыми косичками. Лазала по крышам не хуже нас с Ренеей и метко плевалась вишневыми косточками. Я бросился к Ренее и разом выложил ей все свои переживания.

Что знаю свой долг, но не хочу жениться. Что невеста прибудет всего через несколько дней. Я говорил, и говорил, и говорил… И совсем не слушал ответы Ренеи. Я даже не могу вспомнить ее слова. Только улыбку и руки, которые гладили меня по волосам, – Светогор коснулся светлой гривы, и лицо его на мгновение стало по-детски растерянным.

– Она выслушала меня и успокоила. А потом я увидел Лебедяну и пропал. Влюбился как мальчишка. Совсем позабыл о Ренее. Пришел лишь пригласить ее на свадьбу.

Теперь вспоминаю – она стояла в углу, в тени, даже не думая подойти. Будто старалась держаться подальше. Что если бы я услышал ее? Что если бы узнал ее боль? Возможно, я бы смог ей помочь, и никто бы не погиб…

– Светогор, дружище, – Марий положил руку на плечо князя и развернул его к себе. – Прошлого не воротишь, но одно я знаю точно – твоей вины в случившемся нет. Ренея была больна разумом и душой, и угадать, когда именно она сломается и кому навредит, никто бы не сумел.

– Наверно, ты прав.

Тела так и не нашли?

– Нет, – Марий опустил руку и повернулся к реке, прикрыв глаза и наслаждаясь свежестью ветра. – Исчезла без следа. Но теперь она не получит помощи нигде в Беловодье.

Светогор кивнул и в задумчивости потер подбородок.

– Как Дваэлис? Я слышал, его ранил его собственный сын?

– Лаумы отказываются ему помогать: его слепое преклонение перед самовилами могло дорого всем обойтись. Потому все зависит от того, хватит ли у него сил выжить.