Огневица

Но голос хозяина слышать лошадь была рада и принялась пятиться, мотая головой и упираясь в землю всеми копытами. Кое-как выбравшись из кладовки, Стрыга по-кошачьи принялась стягивать копытами застрявший на клыках мешок, но без помощи Мария она бы вряд ли справилась.

Дейвас оглядел перемазанную жиром и маслом умильную морду и вздохнул.

– После такого обеда не мечтай поспать в стойле, – предупредил он лошадь. Та оскалилась, блеснув клыками, и звонко фыркнула в лицо хозяину. Марий поморщился, обошел приплясывающую кобылу и одним движением вскочил на мосластую спину.

Поерзал – мослы двигались тоже, создавая наиболее удобную форму для всадника, – подхватил длинную мягкую гриву на манер поводьев и причмокнул губами.

Ехать нужно было на другой конец Каменки. По извилистым улочкам на лошади можно было передвигаться только шагом, но Стрыга была не совсем лошадью, и спустя десять минут уже всхрапывала возле высокого забора, сложенного из цельных бревен.

– Однако, – присвистнул Марий, – Хорошую защиту справил себе этот Вышата.

Похоже, шкуры – очень прибыльное дело.

Спешившись, Марий огляделся. Как он и ожидал, в углу кованых ворот висел изящный медный колокольчик. Дейвас позвонил в него и уловил тихий нежный отзвук где-то в глубине дома, и почти сразу же ворота заскрипели и медленно отворились. Его встречал сторож – высоченный детина с равнодушным лицом и пищалью на плече. Чем-то он напомнил Марию вышибалу из «Ладьи». Стражник оглядел черноволосого мужчину, испачканного в крови, грязи и специях, и прищурился.

– Пан Вышата не принимает, – прогудел он. Марий отвернул ворот, демонстрируя знак Школы, и в глазах мужчины мелькнуло удивление.

– Обождите, доложу, – все так же гулко пробасил стражник и дернулся было закрыть ворота, но не успел: его остановило щупальце тумана, протянувшееся откуда-то с подворья прямо к дейвасу. Только когда его лица коснулась мокрая прохлада, Марий осознал, что кожа пылает от множества мелких царапин и ссадин.

Не будь он дейвасом, еще и ожоги бы добавились. А залечить свои ранения он, как всегда, забыл. Прохлада окутала дейваса на считанные секунды, а когда схлынула, вместе с ней ушла и боль. Зато вместо нее с подворья зазвучал женский голос.

– Впусти его, Павло. Этот гость пришел ко мне.

– Велел не чинить мне препятствий. Не так ли?

Широкоплечий Павло еще раз окинул дейваса взглядом и наконец посторонился, пропуская его на подворье Вышаты.