Огневица

Горячка боя в крови потихоньку унималась, и бродяжница почувствовала веяние прохладного ветра на коже. Внутри нее все пылало. Так всегда было после жестокой схватки или убийства: словно ее сила хлебала крови и ярилась от солоноватого вкуса. Даромир, помнится, спросил ее, не пожалеет ли она потом о свершенном. Итрида лишь глянула на него непроницаемо-черным взглядом и отозвалась, что тот, кто смеет грозить слабой девице насилием и позором, хуже бешеного зверя. Уж коли тех извести стараются, то что говорить про еще более опасную тварь – человека? Даромир поглядел на бродяжницу так, словно увидел ее впервые, покачал головой и чуть отстал, двигаясь не возле Итриды, а чуть позади.

Она только презрительно хмыкнула.

Бродяжница растерла грудь, пытаясь через кости и плоть дотянуться до жгучего клубка, грызущего нутро.

Даромир недолго ехал в стороне. Догнал Итриду и тронул за руку, обеспокоенно заглядывая в глаза.

– Что с тобой, Итка? Клянусь пламенным ликом Алте-Анкх, я тебя такой еще не видел.

– Прекрати! Ты бледна как упырица.

Итрида вяло ощерила зубы, но Даромир шутку не оценил. Вокруг все потемнело, и бродяжница мельком глянула на небо, ожидая увидеть там наползающую тучу. Но безмятежную голубизну не пятнал ни единый лоскуток облака.

– Туман что ли поднимается?

– Итрида! Нет никакого тумана. Давай отойдем.

Даромир подцепил девушку под локоть и утянул на обочину. Мимо прогромыхала телега, на которой подпрыгивали человеческие головы. Итрида почувствовала, как у нее отвисает челюсть, а глаза лезут на лоб.

– Ты видел? Он что, с казни едет? Но в той стороне даже крупных городов нет!

– С какой казни?! Это всего лишь телега с капустой. Итрида, посмотри на меня. Смотри в глаза, – Дар пощелкал пальцами перед лицом бродяжницы. Итрида широко улыбнулась и рухнула на друга, споткнувшись на ровном месте.

– Да ты вся горишь! Пусть меня сожрут песчаные черви, если я солгу, но последний раз так пылал старик Иллай Хаджин, когда его нашли в песках через седмицу после того, как он вышел за изюмом! – ахнул шехх, коснувшись запястьем ее лба.

Он зашарил по карманам и поднес к губам девушки флягу с водой. Итрида не стала спорить: огненный волк, живущий внутри нее, все сильнее вцеплялся в плоть. Живительная влага пролилась в глотку, на мгновение возвращая бродяжницу в Явь.

– Дар, уведи меня от людей, – успела прохрипеть Итрида прежде, чем ее разум померк. Глаза шехха потемнели до грозовой синевы, но ответить он не успел.