Огневица

Девушка обмякла на его руках, тяжело навалившись телом, пылающим даже через одежду. Этот жар был слишком пугающим – казалось, будто Итрида повстречалась с одной из двенадцати Сестер-Лихорадок. Но те всегда приносили с собой что-то еще: судороги, кашель или струпья по всему телу. А Итрида лишь становилась все горячее. Даромир поглядел на солнце, прищурившись и закусив губу. Они стояли на обочине; мимо шли люди, изредка катились телеги и проезжали конники. Тракт был оживленный, но никто не обращал внимания на двух путников в поношенной запыленной одежде.

Куда бежать за помощью? Что делать?

Раньше Даромир лишь слышал от Бояны расплывчатые намеки на то, как Итрида справляется со своим огнем. Иногда он видел, как Бояна и Итрида садились в стороне от мужчин, и Бояна подолгу держала Итриду за руку. Помнится, после таких посиделок Бояна выглядела не лучше, чем Итрида сейчас. Что она делала для Итриды?

И что может сделать он?

Итрида попросила увести ее подальше от людей. Вот только тех, как назло, становилось все больше.

Некоторые путники бросали любопытные взгляды на растерянного шехха и его ношу. Невысокая пухленькая кметка с толстенной косой остановилась, не обращая внимания на спутника. Тому явно не понравилось, как пристально девушка смотрит на потерявшую сознание Итриду. Но кметка лишь отмахнулась от парня и направилась к шехху.

Даромир поймал ее взгляд и отрицательно качнул головой. Девушка растерянно замерла, а шехх повернулся спиной к тракту и исчез в переплетении низко склонившихся еловых ветвей.

Идти по лесу с бессознательной ношей на руках было нелегко. Они с Итридой были одного роста, и, хоть девушка была неширока в кости, но наработанные годами разбойного образа жизни жилы пушинкой ее не делали. Земля в лесу была неровная и рыхлая, а, отойдя на несколько десятков шагов от видневшегося в просветах тракта, Даромир уперся в многослойный валежник, по которому он и без Итриды с трудом смог бы передвигаться. Даромир сжал губы и пошел по полосе, свободной от валежника.

Какое-то время она тянулась вдоль тракта, а потом резко вильнула в сторону. Итрида дышала тяжело, с присвистом, будто что-то сдавило ей легкие и не давало им расправиться в полную силу. Ее лицо Даромир прижал к плечу, и ему казалось, что дыхание девушки вот-вот прожжет в нем дыру.

Дорога вывела их на поле, тихо шуршащее на ветру золотом колосьев. В ослепительной вышине неба разливался песней одинокий жаворонок.