Огневица

Даромир полной грудью вдохнул сухой воздух и понял, что впервые за последний год ему дышится легко. Ведь он был рожден в Великой Пустыне, а этот горячий ветер, бьющий в лицо, до боли напомнил ему Ее дыхание…

Дорога упиралась в амбар. Приблизившись, шехх разглядел рухнувшую крышу, проломы в стенах и клочки сена, разбросанного тут и там – старого и потемневшего от дождей и снега. Итрида вдруг протяжно застонала и распахнула слепые глаза. Даромир вздрогнул, не увидев привычной бархатной темноты зрачков – на их месте бушевало алое пламя.

Шехх поспешил к сараю. Хранилище встретило его темнотой и тишиной, запахом мышей и плесневелого зерна. Через узкие окошки под крышей пробивался свет, пересекаясь на полу, словно скрещенные мечи. В углу лежала куча сена, накрытая чьим-то кожухом, порядком потрепанным мышами. Даромир осторожно уложил Итриду, дышащую часто и мелко, на кожух и приложил к ее сухим губам флягу.

Не по-женски сильная рука стиснула его запястье, и Даромир чуть не выронил воду. Итрида лихорадочно облизнула потрескавшиеся губы, снимая с них капли.

Пламя, бушующее в ее глазах, делало взгляд равнодушным и далеким. Итрида смотрела на шехха, но он понимал, что она его не узнает.

– Итрида, пожалуйста, – Даромир осторожно взял другой рукой флягу, отложил ее в сторону и смахнул пот со лба часто дышащей девушки, – вернись ко мне.

Шехх вздрогнул, вдруг вспомнив, что именно так звала его Итрида, когда его пытался забрать мир духов.

На мгновение ее взгляд прояснился, и через огонь проступила тьма.

Итрида заморгала, как просыпающийся от тяжелого сна человек, и сосредоточилась на лице Даромира. Но прежде чем он успел обрадоваться и сказать хоть слово, она оттолкнула его с нечеловеческой силой.

– Беги, – выдохнула она. А в следующий миг огонь заполнил ее глаза, засиял под кожей, пролился по жилам от шеи к рукам и ключицам, нырнул под одежду… Даромир попятился, не в силах отвести взгляда от поднимающейся ему навстречу огненосицы. Она пылала: глаза, кожа, волосы – все сияло так ярко, что смотреть было больно.

Темнота амбара высветилась до самого дальнего угла, будто под крышей засияло солнце. Даромир почувствовал сухой горячий жар. Он подкрадывался к шехху и набирал силу так быстро, что испарина на коже мигом высохла, а волосы стали скручиваться в обожженные завитки. Итрида шагнула к Даромиру, и с ее пальцев закапало пламя – ярко-красное с золотой каймой по краям. Ее лицо застыло маской, не отражая ни единого чувства.